Какое блаженство — чувствовать, как по венам разливается спокойствие, ощущать себя свободной.
Долго ли продлится это состояние, или я буду снова брошена в пучину страха, снова окажусь во власти этого голубоглазого тирана? Знать бы точный ответ на этот вопрос.
Глава 14
Благополучно доехав до пятиэтажки, где подруги снимают квартиру, высаживаемся из микроавтобуса и сердечно благодарим водителя за доброту. Он только машет рукой, мол, благодарностей не нужно, и напоследок говорит нам, что врать мы не умеем — кто же ходит за ягодой без сумок, рюкзаков или хотя бы вёдер для ягоды?
Оказывается, ключи от квартиры наши похитители забрали вместе с остальными вещами, и Оксана звонит в соседнюю квартиру, чтобы нас впустили, сообщая, что у соседки есть запасная связка.
— Я думала, так уже давно никто не делает, — говорю подругам, и Оксана пожимает плечами, мол, так сказала хозяйка квартиры, женщина старой закалки, чтобы не тратиться на взломщика, в случае потери.
— Ты точно уверена, что они не знают этот адрес? — спрашиваю Оксану, когда попадаем в квартиру.
— Точно, — отмахивается от меня подруга. — С чего бы им знать?
— С того, что они следили за вами, — подмечаю я. Кира обеспокоенно слушает наш разговор и соглашается с моим выводом. Они вполне могли проследить за кем-то из них до самой квартиры. А теперь, когда у них есть ключи, то беспрепятственно войдут в случае чего. Оксана демонстративно подходит к двери и поворачивает защёлку, установленную отдельно от замка.
— Так не войдут.
Девушки находят мне обувь — Кирины старые, немного подранные кроссовки, и, поскольку только у нас двоих почти одинаковый размер, а другой обуви у неё нет, я не возражаю и беру, что дают. Оксана выделяет мне свою футболку и джинсовую куртку. Быстро приняв душ по очереди, решаем ненадолго прилечь — все трое вымотаны донельзя, у меня закрываются глаза, несмотря на вовсю бушующую в сердце тревогу.
— Часик поспим и за дело, ладно? — предлагает Оксана, устанавливая будильник на своём ноутбуке. — Поспим, поедим, а потом пойдём. Из свежего только яйца, больше предложить ничего не могу.
— Сойдёт, — полусонным голосом отвечаю я. Оксана задёргивает плотные шторы и укладывается вместе с Кирой на диван, а я занимаю односпальную кровать и быстро проваливаюсь в сон.
Распахнув глаза, первое время я не могу понять, где нахожусь, в голове пусто, тяжёлые веки снова норовят сомкнуться, во рту пересохло. Резко поднявшись, слышу, как настойчиво пиликает будильник. Я слышала эту мелодию сквозь сон, кажется, несколько раз. И точно — продрав глаза, прихожу в ужас — мы проспали не час, а целых три. Будильник настолько тихий, что ни одна из нас его не услышала. Принимаюсь расталкивать подруг.
— Давайте, вставайте, мы всё проспали!
Кира медленно поднимается, а я бегу к окну и с замиранием сердца осматриваю двор, отчётливо представляя, какая паника меня накроет, если увижу на парковке тот самый минивэн. К счастью, его там нет.
— Он не прозвенел что-ли? — потягиваясь, спрашивает Оксана, наклоняется к ноутбуку и цокает языком.
— Уже два часа пиликает, я во сне слышала, — отвечаю подруге. — Не надо было спать, только время потеряли.
— Ну поспали, и ладно, нам еще полдня в отделении сидеть, там точно никто расслабиться не даст, — наученная горьким опытом подруга поджимает губы.
Быстро засунув в себя яичницу с парочкой хлебцев и влив большую чашку чёрного кофе, начинаю одеваться. Прошло уже как минимум двадцать минут после пробуждения, а я никак не могу прийти в себя. Всё пытаюсь думать, как донести новость до Дины. Как предостеречь её. В итоге решаю действовать по ситуации, главное — убедить её ни в коем случае не покидать стены больницы в одиночку и, когда вернётся домой, сидеть тише воды, пока этих отморозков не поймают.
— И что дальше? — спрашиваю подруг перед выходом, положив в карман деньги на проезд, что дала мне Кира. — Где встретимся с вами потом?
— Ты управишься быстрее, — отвечает Оксана. — Возвращайся сюда, но не прям к дому, а на Кирова выходишь и ищешь отделение. Адрес я не помню, оно где-то во дворах находится. Спросишь кого-нибудь, его если что, издалека видно, здание с высоким забором. Понятно?
— Ага, — киваю, ничего не уловив для себя из слов подруги, кроме того, что выходить нужно на следующей остановке. С тяжёлым сердцем покидаю квартиру и выхожу из подъезда, всё время оглядываясь. Мчусь на остановку, шарахаясь от каждого проходящего мимо мужчины. Он мерещится мне везде, вижу его в каждом мужественном лице. Трудно описать эти чувства — смесь ядовитого страха и болезненной привязанности, симпатии к нему отравляют душу. Скорей бы всё закончилось.