— Нет, не знаю, не помню, а что, кто это? Куда мы едем?
Я не видела заброшенный завод с этого ракурса, но место, к которому мы подъезжаем, уже кажется мне до боли знакомым. Съезд на грунтовую дорогу, ведущую к ещё одному крупному зданию, вероятно, тоже заброшенному. И ещё одна дорога, на которую Стрела, заранее пристроившись на крайнюю правую полосу, сворачивает.
— Уже почти приехали, — говорит Вадим. — Так ты не вспомнила?
— Диан, что всё это значит? — побледневшая сестра обращает на меня испуганный взгляд.
— Диану не спрашивай, переписывалась с тобой не она, а я. Диана сегодня утром вместе с твоими подружками бежала сломя голову, поехала предупредить тебя, но, как видишь, всё обернулось не в вашу пользу.
— Ты кто такой, что нужно от меня?
— От тебя ничего не нужно. Просто хочу сказать, что я ничего не забыл. И не хочу спускать всё на тормозах, как это сделали наши уважаемые правоохранительные органы, когда вы сбили беременную женщину и оставили её там, даже не попытавшись оказать ей помощь. Три пьяные глупые девки напугались, что родители дадут им по заднице и почитали свои задницы важнее, чем жизнь матери и нерожденного ребёнка. Помнишь? За рулём, если мне не изменяет память, сидела именно ты.
Дина в шоке. Глаза стеклянные, дрожащие ладони нервно теребят ручку дамской сумочки, ногти впиваются в мягкую кожу.
— Мы же... Я же... Я вообще ничего не помню. Я сказала, что села за руль потому что они вынудили меня так сказать! Я не помню, правда... — по щекам сестры бегут слёзы, и я не выдерживаю. Ком застревает в горле. — Диан, ты специально? — обращается ко мне. — Ты обиделась на меня за что-то или что?
— Диана не при чём, — строго отвечает Стрела. — Ты чем слушала? Мы взяли её по ошибке вместо тебя. Но, как ты понимаешь, я больше не могу её отпустить. Не кати на неё бочку, она тебя защищает как может, отговорить меня пыталась, в больницу к тебе прибежала, чтобы предупредить, наверное, да? — спрашивает меня.
— Да, Кира и Оксана собирались идти в участок, а я в больницу поехала, — отвечаю, вытирая слёзы рукавом.
— Меня будут искать! — выкрикивает сестра, судорожно открывая сумку, достаёт дрожащими руками телефон, и Стрела, резко давит на тормоза — так, что мы обе чуть не срываемся с сидения, Дина роняет мобильник и не успевает его поднять, как появляется он и вырывает гаджет из её рук. Благо, дорога не позволяет ехать слишком быстро, иначе бы нас раскидало по салону. Вадим убирает телефон в карман и возвращается за руль.
— Искать будут, но не найдут, когда начнутся поиски, мы будем уже далеко отсюда. Так что, не даже не надейтесь.
Снова заброшенный завод, снова затхлый подвал... Чувство, что я бежала отсюда не сегодняшним утром, а в прошлом веке, и между побегом и возвращением прошла целая жизнь. Стрела заталкивает нас в камеру и, заперев дверь на замок, покидает подвал. Я слышу, как он шагает по лестнице. Наверняка поехал за своими подельниками. Конечно, совсем мизерная надежда на то, что подруги успели есть, но вероятнее всего, Клим и Серый сейчас у них в квартире, ждут Вадима.
Дина бросает сумку с вещами на пол и обреченно опускается на кровать Оксаны, массирует виски пальцами. Она не плачет, но по ее серому лицу видно, в каком ужасе она сейчас находится. Я присаживаюсь рядом и обнимаю сестру за плечи.
— Дин... Ты не узнала его? Вы же должны были видеться раньше.
— Мы не виделись, — бесцветным голосом отвечает она. — Он что-то натворил и сидел в изоляторе, пока шли суды. Год, наверное, сидел. Я не знаю точно. И что? Чего он добивается? Долго вы здесь были?
— Несколько дней. Сама не знаю, чего он хочет. Мстит за жену свою.
Приходится скрыть от сестры, что я недавно подслушала. Шоковое состояние не приведёт ни к чему хорошему, и я буду до последнего надеяться на то, что Стрела откажется от жестокой мести. Он ведь может отказаться?
— Пиздец, — шумно выдыхает Дина. Морщась, прижимает ладонь к животу. Даже в страшном сне такое не приснится — оказаться в настолько жутком месте, да еще и вынашивая при этом ребёнка.
— Я попросила его не трогать тебя, — решаю признаться Дине и предостеречь, чтобы не показывала свой характер и не бросалась на парней, держала язык за зубами.
— И что, согласился?
— Да. Но с условием, что если ты будешь его злить, то отыгрываться он будет на мне.
— Что?! — впервые за эти несколько долгих минут вижу какие-то эмоции на её лице. — Тебе делать нечего? Ты вообще ничего не делала, пусть они тебя отпустят. И меня заодно... Я тоже ничего не делала.
— Чего не помню, того и не было? — откуда-то появляются силы на улыбку. — Всё нормально. Наверное... Просто не зли его, пожалуйста. А я придумаю что-нибудь, обязательно. Попробую вывести на диалог.