Глава 21
Тучи сгущаются, небо становится свинцовым. Дождь, кажется, вот-вот прольётся, но пока только прохладный ветер швыряет в лицо капли влаги, смешанные с пылью лесной дороги. Прошу Стрелу закрыть окно и он нехотя нажимает на кнопку. Клим ведет машину медленно, стараясь не застрять в очередной яме. Вадим, вывалив на меня свой жуткий план, насупленно молчит и изредка посматривает в мою сторону. Видимо, он ждал иной реакции, не такой спокойной. Но какой смысл сейчас кричать и ругаться с ним? Он не один, и мне никак не преодолеть пропасть между нами. Как бы ни хотелось мне решить проблему, делать это нужно постепенно.
Остров… заброшенный, почти забытый богом и людьми. Мы едем не меньше часа пробираясь через густую, тёмную чащу, и чем мы ближе к цели, тем тяжелее становитcя на душе. Скоро я увижу сестру, увижу подругу — предательницу. Душа мечется, я хочу поговорить с Оксаной, оказаться наедине с Вадимом и задать ему пару вопросов, но, видимо, все, что я смогу — просто лежать в ожидании, когда мне наконец-то полегчает. Пытаюсь отвлечься, глядя в окно. Высокие сосны, заросшие мхом стволы, унылые кусты… всё серое, безжизненное.
Наконец, дорога выводит нас на небольшую поляну. И там, посередине стоит большой, старый кирпичный дом. В этом тусклом свете он выглядит ещё более грозным. Кирпич почернел от времени, местами обвалился. Некоторые окна на первом этаже заколочены досками, а дверь выглядит так, будто за ней живет сама тьма. Куда они меня привезли? Здесь держат девушек? Надеюсь, в этом полузаброшенном доме есть электричество.
Машина останавливается. Внезапная тишина, нарушенная только шумом ветра в кронах деревьев, наполняет меня ещё большим страхом. Я ощущаю на себе тяжелый, давящий взгляд этого дома. Стрела выходит из минивэна и подаёт мне руку. От долгого сидения с поджатыми ногами икры затекли, и я, запнувшись о порог машины, падаю в его объятия. Вадим лишь недовольно цокает языком и, вздохнув, резко подхватывает меня на руки.
— Я бы сама дошла.
— Сама ты только расшибиться можешь, — отвечает мужчина.
Несмотря на внешний мрак дома, внутри он гораздо уютнее, но видно, что ремонт здесь не делался как минимум лет двадцать. Мы оказываемся в тёмном коридоре, Стрела ставит меня на ноги и терпеливо ждёт, пока я приду в себя, держась за покрытую старыми обоями стену. Деревянный пол очень холодный. У меня столько раз замёрзли ступни за это время, что, вероятнее всего, в ближайшем времени начнутся проблемы с почками. Даже если Вадим решит отпустить меня, доживу ли я до этого прекрасного дня?
Я сразу понимаю, куда он ведёт меня. Как тщательно он готовился ко всему — даже заменил деревянную межкомнатную дверь на металлическую. Видимо, пришлось ломать проём, либо она сделана под заказ. Меня уже не в первые посещает мысль, почему он не убил сразу? Зачем тянет, да еще и подставляет себя? Возможно, ему нужна определённая дата, но он вполне мог все провернуть ближе к тому времени. Да еще и подготовил целых два места для пленниц, одно ближе к городу, другое — у чёрта на куличиках. Сомневаюсь, что сюда мотаются паромы, скорее всего он договаривался специально.
Сначала Вадим ведёт меня в уборную, помогает залезть в старую акриловую ванну и держит душевую лейку, пока я смываю грязь со ступней. Достает из неё как ребенка, под руки, почти не напрягается, меня снова мучает головокружение, и я прижимаюсь к нему, крепко обхватив шею. В нос врезается терпкий, дурманящий запах мужчины, и мне становится тошно от самой себя за то, что так тянет к нему. Сердце трепещет рядом с ним.
Может, он блефует? Может, не собирается на самом деле никого убивать? Меня же он не убил. Так долго нёс на руках, подставил самого себя, потому что я нужна ему. Уверена, что нужна.
— Здесь всего три кровати, — сообщает он мне перед тем, как отпереть дверь в комнату девушек. — Сегодня кому-то из вас придётся потесниться.
— А завтра?
— А завтра будет видно, — отвечает Вадим и окидывает меня слегка обеспокоенным взглядом. Откуда-то сверху доносятся мужские голоса и тонкий женский.
— Одна уже там, сегодня тебе повезло.
Дина встречает меня с распростёртыми объятиями. Оксана же будто чем-то недовольна, но сейчас я не хочу даже внимания обращать на предательницу. Поговорю с ней, как немного приду в себя.
— Я думала, он убил тебя, — шепчет сестра, освободив меня из крепких объятий. Осматриваю комнату — она меньше той, что была в подвале, но уже больше похожа на спальню, чем та тюремная камера. Во всяком случае, здесь есть шкаф. Кровати такие же, односпальные, как больничные койки. Их тоже три. По одной на каждую пленницу. Оксана расположилась у заколоченного окна, сквозь которое едва пробивается дневной свет. Ещё одно место, где царит полумрак.