— Да, он мог бы, — укладываюсь на одну из кроватей и прикрываю глаза. Сестра в порядке — уже гора с плеч. Сегодня я толком ничего не делала, но усталость валит с ног. Похоже, организм тратит все силы, чтобы держаться в относительно стабильном состоянии. — Но, как видишь, не убил. Я спрашивала его, ничего не ответил. В гостиницу какую-то меня приволок, я чуть не сбежала оттуда, — ловлю себя на улыбке. Как, наверное, забавно я выглядела там, обречённо ожидая Стрелу перед стойкой ресепшена. Кровать рядом прогибается — Дина уселась ко мне, убрав мои ноги в сторону.
— И как? Почему не получилось?
— Потому что я невезучая, — бормочу в ответ. Не хочу жаловаться, но приходится рассказать, как заработала сотрясение мозга. Не будь я такой беспомощной, получилось бы вырваться сразу, как только администратор гостиницы набрал не тот номер, что нужно. Выход был совсем близко, сделай несколько шагов, толкни дверь, и беги на улицу. Сестра вздыхает.
— Да уж. Хоть кто-нибудь из нас выбрался, уже было бы неплохо. Это все Кира, набрала бы нужный номер, может, уже дома были все. Как вообще можно не знать, как вызываются с мобильного экстренные службы?
— Она не знала, — вмешивается Оксана. — Не обвиняй её в этом. Наоборот, пыталась нам помочь. А что сделали вы? Ноете только без конца.
— Мы не ноем, — возражает Дина. — Просмотрела бы я на тебя. Диане в больницу надо, а она здесь. Может, тебя тоже по голове треснуть, посмотрим, как ты запоёшь.
— Ну попробуй, тресни, — бурчит в ответ Оксана. Я тут же вспоминаю, как она была против того, что сестра окажется с нами в одной лодке. Тогда я не придала её словам особого значения, не до конца понимая, о чём она говорит, а сейчас все начинает сходиться. Она натравила Стрелу на меня не потому что испытывает ко мне какие-то негативные чувства, мы никогда и ничего не делили, им просто неоткуда взяться. Она боялась именно того, что Дина появится здесь. Возможно, надеялась, что Вадим исполнит свою месть, так и не узнав, что ошибся, и никогда не докопается до правды, которая известна Дине. Дальше — тупик, сестра уверяет всех, что ничего не помнит. Но ведь она была там не одна... Может, мне следует поговорить не с Оксаной, а с Кирой?
Пару часов я наслаждаюсь тишиной и физическим спокойствием. Если не двигаться, голова почти не болит и не кружится, так я чувствую себя лучше. Всё заканчивается, когда в комнату заходит Клим и зовёт всех на ужин. Я не откликаюсь — аппетита всё равно как ни бывало. Парень решает, что вправе заставлять меня делать то, что он говорит и, подойдя к кровати, наклоняется так низко, что я чувствую его дыхание на своей щеке.
— Слушай, тебе сказано вставай, значит, вставай, — цедит он сквозь зубы.
— Я не могу.
— Что значит, не можешь? Оторвать задницу так тяжело? Тебе помочь или как?
— Ты сам виноват, не нужно было бить меня по голове, — отвечаю ему тем же тоном. Хочу казаться смелой, но отчего-то мне боязно смотреть на него, так и лежу, отвернувшись. Неприятно. Он довольно симпатичный парень, но буквально всё в его внешности и поведении отталкивало меня с самого начала. Серый — взбалмошный, вспыльчивый, но этот больше похож на холодного садиста.
— Я вроде бы извинился перед тобой. Тебе мало?
— Это ничего не меняет.
— Ладно, — внезапно соглашается Клим, и в эту же секунду тело откатывает жаром — я чувствую, как его прохладная ладонь забирается под майку. — Может, тогда пойдешь сегодня ко мне, а? Попробую загладить свою вину. Тебе понравится.
— Вадиму не понравится, — выдаю первое, что приходит в голову. Больше мне отмазаться нечем. Егор издает мерзкий смешок, и от того, что он отвечает мне, накрывает волна страха. Я не двигаю головой, но перед глазами снова всё плывёт.
— Похер ему, я тебе отвечаю.
— Это он тебе так сказал?
— Ну, не совсем так. Но примерно. Хрен с тобой, еще окочуришься, пока я тебя трахаю, сегодня свободна. Завтра посмотрим.
— Завтра ничего не будет, и послезавтра тоже.
— Это я уже сам решу, будет или нет. Про Стрелу можешь забыть.
Егор оказывается прав. Я понимаю это, когда он приводит Дину в комнату. Одну. Взгляд его, брошенный в мою сторону так и кричит: "Я же тебе говорил". Сестра молчит, никак не хочет признаваться, почему Оксана не вернулась вместе с ней. Снова тупая боль, снова отвращение к нему и к самой себе за эти чувства. Чем дальше он от меня, чем больнее делает мне, тем они сильнее. Вырвать бы с корнем собственное сердце, чтобы вообще ничего не чувствовать, ни ужас от происходящего, ни смятение, ни больную влюблённость к тому, кто держит меня взаперти и готовится к убийству.