Оксана по-хозяйски устраивается на кровати, игриво улыбается. Вот, где водятся настоящие черти, глазом не моргнёшь, окажешься в ловушке. Правда пока что у неё плохо получается. Серый не подходит к ней с тех пор, как она укусила его за член. Клим вроде как трахнул её разок, и теперь тоже сторонится. Ему нравятся скромняжки вроде Киры. Покорные, готовые сносить боль. Блондинка говорила, что у неё есть парень, а сейчас про него и не вспоминает, кусает губы, стреляя глазками.
— Все, наигрался с Дианой? — спрашивает она, поправляя волосы. Присаживаюсь рядом, но держу расстояние, отвожу колени в сторону, чтобы не надеялась на лишнее внимание.
— Не наигрался. Она ничего вам не говорила сегодня?
— А что, должна была? Расскажи ты, раз уж привёл меня сюда. Или чего ты там хочешь. То сам ко мне приходишь, то посылаешь, ты уж определись, дорогой, что тебе нужно.
— Сколько тебе лет, Оксана? — интересуюсь. — На вид двадцать пять, а ведёшь себя так, будто уже четвёртый десяток разменяла.
— Двадцать четыре. Так с вами же разговор короткий, надо, чтобы ноги раздвинула? Давай, раздвину, только ты мне пообещай кое-что, а я там подстроюсь уже как надо, — говорит блондинка. Думает, что умная стерва, но глупее я в жизни не видел.
— Не всё в этом мире решается раздвинутыми ногами, ты, наверное, должна об этом знать.
— Да ладно? Как насчёт Дианы? Ты пообещал не трогать Дину, если она тебе сосать будет, она сосет, а ты не трогаешь. Ну не повезло ей, что Клим взбесился, но я, сморю, ему ответка быстро прилетела. Ты поплыл, а говоришь, что ничего не решается. Сейчас она в себя придёт и снова верёвки из тебя вить будет.
— Ты на неё не равняйся, — понимая, что в чём-то она права, отвечаю я. — Даже если будешь вместе с яйцами заглатывать, у тебя так не получится. Ты мне лучше скажи одну вещь, Оксана. Ты на кой мне подсунула-то её? Я думал, она тебя при удобном случае разговорит, а она пока молчит как рыба.
— Она знает? — глаза блондинки расширяются, зрачки бегают. Испытывает ли она угрызения совести? Что-то подсказывает мне, что нет.
— Знает, — киваю. — Я ей рассказал.
— И ты хочешь сказать, что она тебе поверила? — удивление быстро проходит, она щурит глаза. — Вот, тебе, а не мне, да? Не смеши, Стрела. Мы с ней уже хренову тучу лет знакомы.
— Тем не менее, это так. Расскажешь или дальше будешь из себя хрен пойми кого строить? Я же всё равно докопаюсь. Ей сказал, чтобы тебя допросила, но ты же снова напиздишь. Мне уже не сможешь, поэтому выкладывай. Ты за рулём была?
Оксана молчит, хлопает длинными ресницами. Врасплох её не застать, делает вид, что ничегошеньки не понимает.
— С чего ты решил, что я? Дина была за рулём, она пьяная сбила, тебе сколько раз уже говорено было? Ну да, я накосячила, что отправила тебе профиль Дианы, так я же не думала, что ты в самом деле такую хуйню устроишь! Просто отмазалась от тебя, и всё! — никак не хочет признаваться, упирается до последнего. Так я и думал, что ничего кроме вранья не услышу. Успокоившись и перестав прожигать меня ошеломлённым взглядом, она спрашивает: — Слушай, а это вообще что-то изменит? Ну скажу, что я за рулём была, убьёшь меня, а остальных отпустишь? Для чего тебе это знать?
Тонкая рука ложится мне на колено, девушка пододвигается ближе. Мой взгляд падает на рельеф торчащих сквозь тонкую ткань футболки сосков. Чувствую лёгкое напряжение в штанах. Мне ничто не мешает трахнуть ее прямо сейчас, снянуть трусы и загнать член в нее по самые яйца. Но я не хочу. Не с ней. Как влюбленный мальчишка, для которого дорог вкус мягких губ только той самой улыбчивой девочки.
— А ты подумай, — говорю я, скидывая её ладонь с колена и поднимаюсь на ноги. — Давай, выходи.
Оксана лишь недовольно фыркает. Заперев ее в комнате, отхожу на приличное расстояние и слышу стук в металлическую дверь. Видимо кто-то захотел в туалет, или еще куда-нибудь. Раздражённо вздохнув, возвращаюсь обратно, и, зайдя в комнату, вижу картину: возле кровати, столпились девушки — Оксана и Дина, скромняга Кира сидит на своей койке. Все трое чем-то взволнованы.
— Че случилось? — только сделав шаг вперед, понимаю, что меня позвали неспроста. Я слышал голоса, довольно громкие, но ни они, ни моё появление в комнате не разбудили Диану. Сердце опускается вниз. Жива ли? Не помня себя, чётким и быстрым шагом добираюсь до кровати и первым делом проверяю пульс у безжизненно бледной девушки. Сердце бьётся — уже хорошо, но сердцебиение слишком редкое даже для состояния сна. Дышит она медленно, дыхание слабое.
— Не просыпается, — дрожащим голосом произносит Дина. — Мы уже как только не будили. Что это такое?