Стискиваю зубы, чтобы не разреветься.
"Забудь, пожалуйста, забудь! Отвлекись, не думай об этом! Гад вскружил тебе голову и грубостью и лаской, а ты, несчастная дурочка, повелась. Но как это сделать, если это буквально первый мужчина, с которым ты так близка? Почему он, твою мать, почему именно он?!"
Сердце словно привязали к резвым скакунам, щелкнули кнутом, и они тянут в разные стороны, рвут на части. И он, как назло, сейчас так близко, отдает тепло своего тела, руки, прижимают к меня могучей груди. Уже спит.
Осторожно освобождаюсь, приподнимаюсь и смотрю на него. Некогда жёсткое лицо кажется даже милым во сне. Наверное, лет десять-пятнадцать назад он был очень красивым мальчиком. Он и сейчас красивый, но уже не далеко не мальчик. Мужчина. Жестокий или справедливый? Влюблённый или поглощенный животной страстью? Может, он и сам не знает, что ему нужно. Что ему нужно именно от меня...
Аккуратно и тихо как мышь перелезаю через него и надеваю лёгкий халатик, что висел на стуле, выхожу из комнаты в мрачный коридор, и до ушей доносятся мужские голоса, разбавленные третьим тонким и страдальческим. Больше всего я боюсь, что они тронут Дину. Стрела, скорее всего, запретил им прикасаться к ней, но я уже здесь ни в ком и ни в чем не уверена. Особенно после того, как ко мне пришёл Клим. Странный, скрытный парень. Изначально он показался мне неплохим, нормально относился к Кире, во всяком случае, она так говорила, а потом, когда вмешался Серый, его словно муха укусила. Кира вдруг стала ему не нужна, обратил своё внимание на меня. Тот разговор почти не отложился в голове, но я хорошо помню его недобрый взгляд. Как с цепи сорвался, трогал меня. Сказал забыть про Вадима. Должна ли я рассказать ему об этом или стоит молчать? Сердце сжимают ледяные щупальца страха. Расскажу ему, а в ответ получу пренебрежительный взгляд. Что ещё я могу ожидать от потенциального убийцы?
— Серый, ты охуел? Ну скажи мне, сам влез, а теперь меня нахуй посылаешь? Так не пойдет, — проходя мимо одной из комнат, отчетливо слышу голос Егора. Кира не плачет, но тихо и жалобно постанывает. Либо от страха, либо кто-то из них сделал ей больно. Я шла на кухню выпить воды и посмотреть на серый безжизненный пейзаж за окном, подумать, но теперь мне любопытно, что происходит за этой дверью. Пытаюсь понять мотивы каждого из парней. Серый, он же Дима, как противоположность Егору сперва показал себя не с лучшей стороны. Ударил Оксану, хотел изнасиловать меня, угрожал Кире пистолетом. Потом он присмирел. Зачем-то присоединился к своему брату и... Влюбился? Что происходит между ними?
— Так не пойдёт, потому что ты опять творишь хуйню! — отвечает Серый.
— Я её хоть пальцем тронул? Не когда-то там, а вот прямо сейчас?
— Ей не нравится.
— А тебя ебёт, что ей там нравится? Пусть терпит.
Надо уходить, дабы не нарваться на кого-нибудь из них, но любопытство оказывается сильнее страха. Что такого он сделал с ней, и почему это так задевает Серого? Голос парня дрожит от злости.
— Если ты сейчас не уйдёшь, я ему расскажу.
— А еще что, мамке пожалуешься? — ухмыляется в ответ Егор. — Похер ему на этих баб, я тебе говорил, что он их завалит. Хоть жалуйся, хоть нет, тоже блядь, пугать он вздумал меня, пугалка не выросла ещё.
Кирины возгласы становятся громче, парни между тем спорят все активнее.
— А я не про них сейчас говорю, — отвечает Дима. Уже подумывала уходить, но застываю на месте. Если парень имеет в виду не подруг, то кого? Что известно ему, чего не знает Стрела? И, видимо, не должен знать...
— А, я понял. Понял я. Нихера ты не расскажешь. Зассышь, как тогда зассал. А будешь трепаться, к тебе тоже вопросы появятся.
Услышав скрип половиц, я со всех ног бегу в сторону кухни. Даже головокружение, что стало гораздо слабее, не мешает в страхе нестись подальше от этой комнаты. Не сказать, что я выяснила какую-то очень важную информацию, но это лучше, чем ничего. Братья не так просты, как кажется, со своими тайнами, скелетами в шкафу.
Наливаю себе воды из бутылки, делаю глоток и чувствую на себе чей-то пристальный взгляд. Надеюсь, он не слышал меня, не понял, что я подслушивала их разговоры. Молча подходит ближе, руки обвивают мою талию. Мне настолько неприятно это внимание, что хочется провалиться под землю, сжаться до размеров атома, лишь бы не чувствовать эти прикосновения.