— Кто тебе сказал? — спрашивает она у Киры. — Этот твой... как его...
— Стрела мне сказал, — вмешиваюсь я и обращаюсь к подругам: — Так что, если вам есть, что сказать, говорите. И лучше сейчас, пока ничего не случилось. Я знаю, что вы что-то от нас скрываете.
— Ну нет, нет! Хер вам, и тебе и тебе, — Оксана тычет в нас длинным изогнутым пальцем и обращается к Кире: — И ты тоже рот свой закрой. Нечего нам говорить, ничего мы не скрываем. И никто никого не убьёт. А если наша дорогая Дианочка хочет нам помочь, так пусть достанет, я не знаю, ключи от машины, и свалим отсюда. Уже как следует, а не как в прошлый раз. Этот остров не безлюдный. Они куда-то ездили вчера вечером, приехали с едой. Так что, не всё ещё потеряно, — добавляет она тихо.
— Не получится, — Кира включает пессимизм, закрыв лицо руками.
— Получится, если нюни не распускать. И тебе тоже, Диана. Давай. Делай, что хочешь, но чтобы ключи достала.
Глава 25
Сегодня распогодилось. Плотные тучи, что висели над островом, рассеялись, и показалось тёплое солнце. Самое тёплое, что только может быть в конце августа или начале сентября. Здесь его почти не видно, только тонкий луч, с танцующими в нём пылинками падает на пол. Оксана и Дина решили вздремнуть после обеда, и когда комнату заполняет сопение девушек, я присаживаюсь к Кире, чтобы поговорить о Климе.
— Что он делал с тобой? Я слышала их разговор сегодня.
— Ничего особенного, — подруга не хочет делиться со мной, но я не отступаю.
— Он сказал "пусть терпит". Что ты терпела? Кир, он и меня доставать начал, так что, я это не просто из любопытства спрашиваю.
Подруга шумно вздыхает и оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что на нас никто не смотрит. Ей неприятно, морщится не то от стыда, не то от боли. Задрав футболку, демонстрирует синяк на груди прямо возле соска, напоминающий по форме след от зубов.
— И это ещё не всё, — говорит она, одёргивая футболку. — Он садист. Когда мы с Димой... Ну ты поняла, он в меня... — Кира тяжело вздыхает. — Ой, я не хочу рассказывать об этом. Я думала, он нормальный, сначала такой хороший был, а потом...
— А потом испортился, — уже я набираю побольше воздуха в лёгкие и выдыхаю. — Типичная картина, ненормальные они все такие, поначалу лапочки, а потом начинается трындец.
— Ты, пока мы не ушли, — говорит Кира шёпотом, — лучше расскажи Вадиму.
— Вадиму? — грустно ухмыляюсь.
— Ну да. Ты вроде нравишься ему. Расскажи.
— Кир, он хочет убить вас, а может и меня с вами в придачу, о чём вообще ты говоришь? Мы не друзья, не любовники, никто, он любит, когда я раздвигаю ноги, и всё на этом. Не поможет он мне.
Вздрагиваю от испуга, когда раздаётся звук поворота ключа. Дверь распахивается, и на пороге появляется Стрела. Лёгок на помине. Мельком взглянув на него, тут же отворачиваюсь.
— Диан, — зовёт. — Пойдём.
Посмотрев на него повнимательнее, замечаю в руке пакет, из которого торчит кусок зеленого клетчатого покрывала.
— Куда?
— Пойдем, говорю. По дороге расскажу.
— Я не пойду.
Мужчина вздыхает и направляется к Кириной кровати. Думала, сейчас сгребет меня в охапку, но нет. Вежливо подаёт руку. Молчит.
— Ладно, — встаю и поправляю футболку и шорты.
— Куртку накинь. На всякий случай.
Окидываю его взглядом. Сам одет по летнему, в чёрную футболку, обтягивающую крепкий торс и плотные спортивные брюки. На языке вертится вопрос, но я так и оставляю его не заданным. По правде говоря, несмотря на то, что Кира абсолютно права в своих выводах, я не хочу ни разговаривать с ним, ни смотреть на него. Надеваю висящую на спинке кровати Дины голубую джинсовку.
— Погодка сегодня отличная, подумал, может, нам с тобой немного прогуляться, — будничным тоном сообщает Вадим, закрывая дверь. — Посидим, пообщаемся, расскажешь, как дела обстоят.
На улице достав из пакета кожаные сланцы, он бросает их перед моими ногами и, улыбнувшись, подставляет мне локоть. Нехотя беру его под руку и мы неспешно шагаем в сторону усыпанной хвоей поляны на опушке леса. Дует прохладный ветер, но солнце греет вовсю, в лёгкой джинсовой куртке и шортах я чувствую себя прекрасно. И в остальном всё в порядке, головокружения почти нет, меня не мутит и лёгкая боль в виске редко напоминает о себе.
— Ты не рассказала, да? — спрашивает Стрела, когда мы отходим на приличное расстояние от дома. Дойдя до опушки, он отпускает мою руку и оборачивается. Отсюда видно только второй этаж, первый закрыт диким кустарником.
— Сказала, — отвечаю.
— Что-то они подозрительно спокойные, — отойдя ещё дальше и озираясь по сторонам, Вадим останавливается и достаёт покрывало из пакета. Расстилает на тёплой, согретой солнечными лучами земле и жестом приглашает меня присесть.