— Я не хочу делать тебе больно, — быстро нахожу правильный ответ. Это действительно так, меня ни капли не возбуждает её боль.
— С каких пор? — Диана смотрит на меня с вызовом. Не дождавшись ответа, вдруг поднимается и устраивается сверху. — Мне, если что, не нужно, но ты хочешь, да? Я могу устроить. — С этими словами девушка сдёргивает с меня спортивные брюки. Со странной, неестественной улыбкой на лице гладит ладонью член через ткань трусов. Я пытаюсь понять, что происходит, но прикосновение лишает меня разума. А когда она одергивает край боксеров вниз, обхватывает пенис ладонью, и уже твёрдая головка скрывается в её губах, я и вовсе теряю контроль над собой. Диана делает это не слишком умело, но её медленные движения губами дарят просто фантастические ощущения. Кровь окончательно отливает от головы к паху, а девушка всё ускоряется, даже пытается полностью взять его в рот, но не может, и, откашлявшись, продолжает неглубоко посасывать, изредка лаская языком головку. Когда я чувствую, что вот-вот дойду до пика, быстро приподнимаю её подбородок, чтобы сперма не попала ей в рот.
Пока вытираю жидкость влажной салфеткой, Диана будто ища, куда ей спрятаться, забивается в угол кровати и сидит, завесив лицо потускневшими каштановыми волосами. Молча присаживаюсь рядом и, наклонившись, чтобы прильнуть к её губам, замираю. Она плачет, смахивает слёзы тыльной стороной ладони и упорно отворачивается от меня. Сердце начинает беспокойно колыхаться в груди. Что-то здесь не так. Она никогда не вела себя подобным образом, смущалась, прикрывала интимные места, щеки наливались румянцем, когда я ласкал её. Могла проявить небольшую инициативу, но совсем неуверенно, и меня это нисколько не волновало, девушка неопытна, я понимал это. Но теперь... Опыта не прибавилось, да и уверенности тоже, она сделала это будто назло кому-то. Неужели мне? А теперь льёт слёзы...
— Что с тобой?
— А с тобой? — подняв голову, демонстрирует заплаканное лицо. — Ты получил, что хотел? Что ещё нужно от меня?
— Ничего не нужно, малыш, — несмотря на полное недоумение, я стараюсь быть с ней ласковым.
— Да? Если хочешь, можешь ударить меня. Давай, вам это так нравится. Бить, издеваться. Я же здесь никто, так и веди себя подобающе! — выплёвывает мне в лицо, а следом происходит то, от чего я просто теряю дар речи — она размахивается и бьёт по щеке. Но не меня. Себя. Рыдает всё громче. Очередной удар я пресекаю, схватив её за запястье, как можно осторожнее прижимаю дрожащее тело к себе.
— Тише, тише, успокойся, малыш, — один бог видит, с каким усилием я держу себя в руках. Мог бы и раньше всё понять, предотвратить истерику, но снова ошибся. — Что он сделал? Почему ты мне сразу не рассказала?
— Никто ничего не сделал, тебе всё кажется, — рыдает мне в плечо. Терпение уже лопнуло, и я жду, пока не прекратятся реки слёз.
"Чёртов дебил, как же ты сразу не догадался? Поверил в россказни о падении в ванной, в детские, сука, сказки. Почему она не рассказала? Да, блядь, наверное, потому что она боится. Его боится, тебя, сука, боится. А ты еще полез к ней, какая же ты тварь, Стрела. Почему она должна переживать всё это из-за твоей ебучей прихоти?"
Кто бы дал ответ на этот вопрос.
Разомкнув объятия, пытаюсь отстранить от себя притихшую девушку и встать, но она не пускает.
— Не ходи. Пожалуйста. Останься, — бормочет, шмыгая носом. Вцепилась в меня, требуя защиты. Вдоль позвоночника проходит мелкая дрожь. Я хорошо понимаю, что выплескивать свою злость именно сейчас — это никакой не выход, и, скорее всего, все планы рухнут в один миг, но уже не могу собрать себя по кускам, гнев начисто сносит мне голову, по венам растекается раскалённое железо. Взяв за предплечья, бережно укладываю Диану на кровать и, уже не слушая, что она говорит мне в след, пулей вылетаю из комнаты.
Глава 28
Мне больно это вспоминать. Больно не только физически. Эту боль можно пережить, можно забыть, даже если её было сложно терпеть. Страх запоминается надолго. Если бы это был только страх... В купе со стыдом и безнадегой, предвкушением отвратительных ощущений, он превратился в жуткую, гремучую смесь, которая отравила мою душу.
Что же он сделал?
Когда Егор ворвался в ванную, я уже почти открутила душевую лейку. Он оказался проворнее и выбил её из моих рук, после чего навис надо мной, как чёрная тень, придавил к стене. Я бросалась угрозами, мол, Стрела вот-вот вернётся, он же не слушал, развернул меня спиной к себе и начал связывать руки. В этом действии не было никакого смысла, я и так бессильна перед ним, ни ударить, ни сбежать, но он посчитал иначе. Не просто связал запястья за спиной, но и обернул веревку вокруг талии, предварительно разорвав мою футболку спереди. Обездвиженную развернул к себе лицом. Клим очень высокий, и ему пришлось присесть, чтобы дотянуться губами до моей груди. Вспомнив след от зубов, что показала мне Кира, я вся сжалась, но он не стал кусать.