После того, как она ушла, я направился в комнату Клима. Драться с ним больше не было никакого смысла, я хотел задать ему пару вопросов, но получил то, на что и не рассчитывал.
— Ты целился в Диану? — это был первый вопрос. Парень ожидаемо ответил отрицательно, покачал головой и сказал:
— В кого я попал, в того и целился.
— Ладно, тогда другой вопрос, почему ты передумал? Вот, говори, что хочешь, но я же понимаю, что ты психанул. Тебе не дали поиграться, потом ещё и отметелили.
Я хотел, чтобы он признался, что хотел убить Диану. Пытался понять, почему он так зацепился за неё.
— Я не психанул, — ответил он. Попытался прогнать меня из своей комнаты, пока я не задал ему очередной вопрос.
— Тебе понравилось то, что ты сделал с ней в ванной? Объясни, почему, и я от тебя отстану.
Тогда он встал с кровати и сам подошел ко мне не просто с вопросом, а с целой речью:
— Слушай, а что ты с ней делать собрался? Девок прибьёшь, а она? По идее, она не виновата, может, не будешь брать грех на душу, а? Я переборщил, признаю, но она сама брыкалась, что я должен был делать?
— Что ты предлагаешь?
— Ну... Если она тебе особо не нужна, давай потом заберу её. Сам знаешь, с улицы девку найти сложно, попадётся еще какая-нибудь, — он скривил лицо и бросил на меня вопросительный взгляд, мол, понимаешь? Я понял сразу. Клим — садист, ему нужна была жертва. Диана, может, не идеально, но подходила на эту роль. Уже сломленная — так он считал. — И тебе её убивать не придётся, а я уж сам как-нибудь разберусь с ней.
— Клим, ты совсем охуел? — вырвалось.
— А чего? Лучше пусть в земле гниёт? Не жаль тебе?
Я промолчал. Впервые, при разговоре с ним не мог подобрать слова. Уходя, предупредил его, чтобы пока не смел трогать Диану, пока мы здесь. Клим ответил мне удовлетворенной улыбкой. Сдаётся, моё молчание он воспринял как предварительное согласие. Я слегка растерялся, но теперь уверен, что поступил правильно. Сделай ему наперекор — возьмёт свое, не раздумывая. Очевидное согласие будет означать то же самое.
Проснулся я с тяжестью на сердце, словно на грудь водрузили массивный булыжник. Рука сама легла на место, где обычно лежала Диана, и наткнулась на пустоту. Поднялся, продрал глаза и, когда из коридора донеслись голоса, среди которых я различил тихую речь Дианы и Клима, махом натянул штаны и вышел. Диана одарила меня осуждающим взглядом и, пока мы завтракали, старалась не встречаться со мной взглядом. Целый день она делала вид, что меня не существует. Сердце было не на месте, и я решил поговорить с ней, сам не зная, о чём. Хотел, чтобы она была рядом, только и всего. Даже молчание с ней совсем не тяготило.
Дина что-то говорила, но очень тихо, я не расслышал ни единого слова. Диана же не скрывала эмоции.
— А я не собираюсь его прощать. Даже притворяться не нужно, — громко сказала она. Я напрягся. Притворяться? Они что-то задумали, и я решил немного подслушать, надеясь урвать кусок полезной информации.
— Ты чего?
— Ничего. Он... Я не знаю...
Её голос сорвался. Пустилась в слёзы.
— Да ты влюбилась, мать. И давно? Что делать-то будешь с этим?
— Ничего не буду, — ответила уже более ровным тоном. — Главное — выжить нам с тобой как-то. А от любви ещё никто не умирал. Переживу.
— Никто не умирал, Диан, но всё равно, это не нормально. Ты же его и не знаешь толком, держит нас тут, убить грозится, я всё понимаю, но возьми ты себя в руки. Я уже боюсь, что эта твоя влюблённость до добра не доведёт. Ох... — Дина шумно вздохнула, и я услышал стон боли.
— Всё нормально будет, считай, что я тебе этого не говорила, ладно? Ты только не нервничай, пожалуйста.
— Да как тут не нервничать.
— Чем больше нервничаешь, тем больше болит. Потерпи немного, Дин. Ты потерпишь, и малыш потерпит, не попросится раньше времени. Сколько у тебя уже недель?
Тихо отхожу от двери. Разговор откладывается, а мне нужно хорошенько подумать. Возвращаюсь на кухню и снова наливаю себе крепкий кофе. Что я понял из их беседы? Дина, очевидно, испытывает трудности с беременностью, ей не помешало бы обратиться к врачу. Диана держится, как и прежде, но переживает из-за меня. Как же я расклеился... Как такое вообще произошло? Рассчитывал на то, что всё пройдет без сучка и задоринки, и что я имею сейчас? Одна уже мертва. Вторая — беременная с возможной угрозой выкидыша. Третья заполнила пустоту в душе, которую я так старался сохранить, растопила лёд. В последний раз так тяжело было после смерти Марины. Очистив свой разум, я пообещал самому себе, что это никогда не повторится — буду один всю свою недолгую жизнь, никого не впущу в сердце. А теперь там она, и я не знаю, что мне делать...