Киваю, и он убирает ладонь. Я уже не боюсь его так, как прежде, тем более, что Вадим совсем рядом, а Серый, который вытаскивал меня из ванной в прошлый раз, стоит за дверью.
— Короче, есть одно предложение. Только выслушай до конца, ладно?
— Угу, — снова киваю. Сейчас взгляд этого парня вовсе не кажется мне безумным. Наоборот, Егор спокоен, и, даже с лёгкой улыбкой на лице, выглядит вполне серьёзно.
— Так, сегодня ночью мы уезжаем. Впятером. Ты с сестрой, я с Диманом и Кира. Так что, ты готовься.
— Куда уезжаем?
— Домой, куда еще? Ты не хочешь домой? — Клим вскидывает брови, а в глазах вспыхивает знакомая искра. Снова вижу перед собой парня, который водил дулом пистолета по моей груди.
— Хочу, конечно, но ты думаешь, что я тебе поверю?
— Придётся, если жить хочешь. Ты знаешь, че он сказал Кире? Что на её глазах сначала тебя убьёт, потом сестру твою, а потом её. У меня теперь чувство, что и до нас таким макаром очередь дойдёт.
— Ты сам предлагал нас застрелить. И Оксану убил, — напоминаю ему, пытаясь сохранить спокойствие, унять тревогу. Неужели, Вадим действительно собирается это сделать? Теперь ясно, почему Кира ходит вся бледная.
— Я не отрицаю. Но Серому Кира нравится, а мне ты, — говорит он, улыбнувшись еще шире и сократив и без того ничтожное расстояние между нами. — Нас всё равно найдут, а так всё на Стрелу свалим. С вашей помощью, конечно. И пистолет его, и Оксану убил тоже он, ага? — игриво приподняв одну бровь, ждёт от меня ответа. Всей душой и сердцем я не хочу ему верить. Но и Стреле, который либо молчит, либо даёт размытые ответы, тоже.
— Откуда мне знать, что ты не врёшь? Может, он не собирается делать ничего такого?
— Так, это с самого начала было понятно, что вы тут не просто так, чтобы отдыхать. Это раз. Не веришь — спроси у Киры. У него самого спроси, и посмотри, что ответит. Как отмазываться будет. Давай, Диан, я тебе нормальный вариант предлагаю, Кира точно поедет, а вы тут оставайтесь, если хотите...
— А если мы начнем против вас показания давать? Не боитесь?
— А ты не боишься, кисуль? — парень вдруг наклоняется и проводит кончиком носа по моей щеке. Чуть-чуть задевает кожу губами. — Не расстреляют же меня за это. Когда-нибудь всё равно выйду. И найду тебя. Где прятаться будешь?
Достаточно убедительно. Но я не готова принять решение прямо сейчас. Он и не требует сиюминутного ответа, но хочет сказать что-то ещё, судя по выражению его лица, что-то важное, но Серый не даёт ему договорить, резко распахнув дверь и предупредив, что Стрела уже захлопнул капот минивэна и сейчас вернётся.
Мне не терпится поинтересоваться у Киры, правда ли то, что говорил Клим, и, когда шаги за дверью стихают, незаметно от Дины, тихим шёпотом задаю ей вопрос. В ответ получаю слабый кивок. Мы не рассказываем Дине о планах Стрелы, но, к моему удивлению, она соглашается на всё и без этого.
— Я устала, хочу домой, — говорит она. — Сколько можно здесь сидеть? Никто нас, походу, не ищет, и этот сам не знает, что с нами делать.
— Вообще, не верится, что они нас просто так отпустят, — высказываю я свои опасения. Во мне осталось слишком мало крепких нервов и самообладания, приходится с силой сжимать челюсти, кусать губы, чтобы не устроить истерику, не закатить скандал, не разреветься, в конце концов. Что он за человек? Едва ли не в любви мне клянётся, сестру успокаивает, сам же обдумывает, как будет убивать нас на глазах у той, что сделала ему больно. Он ненавидит всё и всех, может и самого себя в придачу. Наверное, думает, что ему так будет легче, когда умоется нашей кровью. Что-то подсказывает мне, что у него вовсе не три патрона, а куда больше...
Никогда прежде мне не было так больно. Сердце вырвано из груди и втоптано в грязь. Как теперь смотреть ему в глаза?
— Отпустят, если пообещаем молчать, — убеждает меня Кира. — Я лично не собираюсь Диму сдавать. Диан, на тебя надежда. Я знаю, что Егор с тобой так поступил. Но он просто дурак, а так ты ему нравишься, правда. Поехали... Пожалуйста...
Вечером Стрела, как обычно, протягивает мне ладонь, чтобы увести к себе, но я не спешу подавать ему руку.
— Я хочу переночевать с девочками, — говорю, опустив глаза в пол. Теперь мне неприятно даже смотреть на него. Не так, как на Клима, этот парень почти всегда был мне противен. Гложет обида, выжигает внутренности.
— Переночуешь. До отбоя еще три часа, — настаивает, пытаясь схватить меня за запястье. Нервно одергиваю руку, но соглашаюсь идти с ним, чтобы ничего не заподозрил.
Нужно потерпеть ещё немного, подавить свою гордость. Еще пару дней назад я думала, что растеряла все шансы на свободу, но один из них снова замаячил на горизонте. Возможно, я схожу с ума, совершаю непоправимую ошибку, всё может обернуться кошмаром, но лучше я погибну от рук психопата, чем от того, кому почти отдала своё сердце.