— Это тебе за Диану, если что, — сказал он.
Он не учёл одну важную вещь — как Кира жила под опекой Оксаны, так и Серый всю жизнь слушал то, что говорит ему старший брат. Он не мог стоять спокойно и смотреть, как убивают родного человека, каким бы он ни был. А я не увидела, как он делает совсем незаметные шаги в сторону Вадима.
Смелый парень буквально вцепился в Стрелу. Силы были не равны, и ему не удалось повалить мужчину на землю, но получилось выбить пистолет из его рук. Который тут же отскочил в сторону, и был подобран Климом.
Казалось, в первые секунды, он совсем не понимал, что ему делать, он не мог встать на ноги, корчился от боли и дышал громко, прерывисто. Дина уже сидела в машине, Кира спряталась за неё, я дернулась, но, увидев, как парень направил дуло пистолета в мою сторону, не смогла двинуться с места. Тело окаменело под его наполненным яростью и болью безумным взглядом. Словно всё вокруг растворилось во тьме, остались только я, он и смерть, что надвигалась на меня тяжёлым черным облаком. Никто не кричал. Даже я не издала ни звука, когда снова прогремел выстрел, и земля начала уходить у меня из-под ног.
— Чёрт... — голос Вадима вырвал меня из мрака. Стоя под огнём, я не заметила, как он оказался рядом.
— Клим, хватит! Перестань, твою мать! — стоя за спиной Стрелы, я не видела, что делают парни, но сквозь белый шум слышала звуки борьбы, глухой удар, и снова выстрел, одновременно с которым Вадим дёрнулся и как-то странно ахнул.
Щелчок...
— Да, блядь, ты издеваешься, Стрела? Не три патрона, а четыре?! — Клим орал как резаный, рёв сменился наигранным смехом и оборвался, когда прозвучал очередной выстрел, но откуда-то издалека. На мгновение всё стихло. Тишину нарушали только доносящийся откуда-то топот, хриплые стоны Вадима и тихий вой Серого.
Но в себя я пришла только когда Стрела, сделав два шага, упал на колени и протянул руку к пистолету. Клима застрелили. К нам приближался наряд полиции, я уже видела мужчин в чёрной форме издалека. А Вадим зачем-то взял незаряженный пистолет, и...
Я бросилась к нему. Не обращая внимания на лужу крови под лежащим в неестественной позе на обочине Егором, не слушая крики и стоны девушек, метнулась к сидящему на земле мужчине и опустилась рядом с ним, невзирая на боль, когда мелкие камни впились в кожу на коленях. С силой вцепилась в его сжимающую пистолет ладонь.
— Не надо, Вадим, пожалуйста, брось его, они убьют тебя! — я не могла не смотреть на его окрашенную в темно-алый цвет футболку, на искажённое болью лицо, на вымученную улыбку, которую он с таким усилием выдавил из себя, глядя в мои глаза. Сотню раз я представляла себе эту картину, и всё думала, что буду чувствовать, когда увижу его смерть. Но так и не получила ответ на свой вопрос.
— Клим уже убил меня, малыш, — прохрипел он, выпуская пистолет из руки. — Я не выберусь. Прости... За всё прости. Я рад, что смог тебя защитить хоть где-то...
Он обнял меня. В тот момент мне показалось, что обнял и положил голову на плечо. Но спустя мгновение мне стало тяжело, когда его тело обмякло и начало придавливать меня своим весом.
— Вадим! Очнись, слышишь?! Вадик!
Надрывая горло, я пыталась привести его в чувство, но в этом не было никакого смысла. Он уже ничего не слышал...
Глава 37
На улице сегодня на редкость мерзко, ветрено. Собачий холод пробирается под тонкое пальто. Запахнув его посильнее, туже затягиваю платок на почти открытой шее. Сухая подмерзшая трава хрустит под подошвой ботинок. Терпеть не могу кладбища. Не люблю всем сердцем, и бываю здесь только если есть на это веская причина — такая, как похороны дорогого мне человека.
Не сказать, что мы были слишком близки, сейчас, стоя в стороне, я это понимаю. Я здесь чужая. Но что-то заставило меня сесть на автобус и приехать в посёлок. Совесть? Потому что эта шальная пуля в действительности предназначалась мне?
Мне нет никакого дела до незнакомых мне скорбящих людей, возрастных мужчин в серых костюмах, и женщин в чёрных платках, собравшихся вокруг закрытого гроба. Поэтому, когда его опускают в яму, я подхожу, чтобы бросить горсть земли и разворачиваюсь, чтобы вернуться на автобусную остановку. Пусть он приедет только через час, желания и дальше находиться здесь, у меня нет. Пройдя через кладбищенские ворота, слышу, как кто-то зовёт меня и оборачиваюсь.