— Не люблю, когда ты бродишь по дому ночью.
— Раньше тебе было всё равно, — ответил я на её претензию.
— Раньше да, а сейчас нет. По ночам людям приходят не свойственные им мысли, — сказала она и добавила то, от чего у меня волосы зашевелились не только на голове, но и по всему телу: — Там ножи стоят, вот ты сегодня целый час их точил, о чём ты думал? Наверное, ни о чём таком, правда? А ночью в темноте и тишине ты пройдешь мимо и услышишь сам себя, что острые ножи могут пригодиться не только для того, чтобы ими резать продукты.
— Марин, у тебя всё в порядке? — едва не потеряв дар речи, спросил я. Она кивнула, легла в постель и уткнулась лицом в мою грудь.
— Я просто переживаю, что тебе тяжело со мной, — прошептала она.
— Пока ты вот это всё не сказала, было чуточку легче.
— Вот, видишь. Значит, я права.
Я постарался больше не вспоминать об этом разговоре и, если Марину начинало шатать в сторону неприятных мне тем, тут же пытался отвлечь её. Знаю, что ей было гораздо сложнее, чем мне. Тревога съедала её живьём, и, чем дальше, тем хуже. Мы снова обратились к врачу, и ей выписали более щадящие для организма лекарства. Но это, к сожалению, не слишком помогло. Тревога спала самую малость, и Марина стала вялая и апатичная. А с ужасом смотрел в наше будущее и понимал, что в после родов станет ещё хуже. Гораздо хуже.
Многие считают послеродовую депрессию мифом и отговорками, да и я, признаться, так считал, пока не начал штудировать различные источники информации в интернете. Найденное шокировало, и я стал подумывать о том, что стоит подкопить ещё денег и первое время, пока жена не начнет принимать более эффективные лекарства, воспользоваться услугами няни.
Но когда я сказал ей об этом...
— Ага. По дому будет ходить какая-то проститутка, нянчиться с моим ребенком, а ты будешь под юбку ей смотреть? — ответила она на моё предложение.
— Наймем пожилую женщину, если тебя так волнует, что я буду на кого-то там смотреть, — сказал я, стараясь сохранять спокойствие. У меня и в мыслях не было, что она воспримет это в штыки.
— Нет.
— Нет, и всё?
— Хочешь избавиться от меня?
Я как будто чувствовал, что рано или поздно она задаст мне этот вопрос. Но не думал, что это произойдет после того, как я предложу подыскать няню нашему будущему ребенку.
— Где связь, Марин? — я разозлился.
— А я скажу тебе, где. Ты нанимаешь няню, сам работаешь, она сидит с ребенком, а я? Я оказываюсь не у дел, да? Я буду не нужна?
— Это помощь, а не замещение, как ты не можешь этого понять?
— Сначала помощь, а потом и замещение. Всё ж просто, Вадим. Ты поймёшь, что спокойно обойдёшься без меня. Зачем тебе такая обуза, ну, признайся!
Я должен был остановить этот конфликт, но гнев основательно кипел в крови, и дело дошло до того, что Марина швырнула в меня тяжёлую сковородку. Она прилетела мне в голову. На несколько секунд я потерялся в пространстве, а когда очнулся, она крепко обнимала меня за шею, плакала и умоляла о прощении. Я простил и взял с неё обещание, что она больше не будет заводить этот разговор.
Но она заводила его снова и снова. Периоды спокойствия сменялись страхом и недоверием. Я едва держался, чтобы не сорваться на неё, утешал себя мыслью, что скоро всё наладится. А потом...
В тот день я немного задержался на работе. Вернулся очень уставший, голодный как волк, но дома меня ждал вовсе не горячий ужин, а жена, которой в очередной раз взбрело в голову, что в этом доме её не уважают и не ценят. Этого я боялся больше всего.
— Я устал жить как на пороховой бочке, Марин, — признался ей, в конце концов. — Каждый день я еду домой и думаю, что ты выкинешь на этот раз. Давай оставим эти разговоры?
Она молча слушала меня, впитывала каждое слово и была относительно спокойна, пока я не произнёс эту чертову фразу:
— Иначе мы будем разводиться.
Она оцепенела. Замерла на месте, уставившись на меня стеклянными глазами, а я, уже жалея о том, что сказал, встал из-за пустого стола и хотел подойти к ней. Обнять, попросить прощения, только и всего. Но отчего-то она приняла мой уставший вид за агрессию.
— Отойди, Вадим, я тебя боюсь, — произнесла она дрожащим голосом. От усталости я плохо соображал, понял, в каком состоянии находится моя жена только тогда, когда она схватилась за кухонный нож.
Я плохо помню, как всё произошло. Пытался убедить её в том, что не причиню ей зла, но сделал только хуже — она замахнулась, и щёку пронзила жгучая боль. Я забыл как кричать, стоял и смотрел на неё безумным взглядом, пока Марина, бросив нож на пол, лихорадочно искала свою сумочку. Она ушла, хлопнув дверью. Это был последний раз, когда я видел её живой...