— Да уж вижу, — Пока стиснула зубы.
— А раз так, давай признавайс-ся, где она?
— Тебе-то что? У друидов.
— А зачем?
— Это уж не моя забота! Что я — враг самой себе? Мне не важно, что с нею будет дальше! Она же смертная! А захотела с самой королевой фей тягаться!
— Ты ее обманула?
— Скажем так, — несмотря на то, что была наполовину облеплена паутиной, Пока ухитрилась гордо выпрямиться, — я ей ничего не обещала!
Паучиха рассмеялась. Она хохотала так, что паутина ходила ходуном под ее жирным телом. Пока болталась в ней туда-сюда, чувствуя, что влипает сильнее, чем можно. Ее взяла досада — неужели, эта жирная толстуха все-таки ею пообедает? Но нет, это невозможно! Даже здесь, в волшебной стране, пауки не разговаривают. Значит, это совсем не паук?
— А ты вруниш-шка!
— Ты тоже не честна со мной!
От неожиданности паучиха перестала хохотать и вытаращила все восемь глаз:
— Ах, ты, мелкая подлая душ-шонка… Да я тебя…
— Съешь? А не противно будет?
В ответ паучиху всю затрясло. Пока успела уже попрощаться с жизнью на случай, если вдруг разозлила это существо, но та вдруг одним движением передних лап порвала паутину, и феечка с пронзительным писком кубарем полетела вниз. Она шлепнулась на траву, и обрывки паутинных нитей рухнули на нее сверху.
— Ползи отс-сюда! — послышалось злобное шипение. — И никогда не возвращайс-ся!
Да не больно-то и хотелось! Пока с трудом выпрямилась, с треском, стиснув зубы, отдирая паутину от травы и себя от паутины. Обрывки нитей все-таки остались на волосах, превратив ее прическу в какой-то ужас. Крылышки тоже никак не желали расправляться, но главное — она была свободна. И феечка решительно зашагала прочь. С каждым шагом ее настроение улучшалось. Удача была на ее стороне. Обманула наивную смертную. Обрела свободу. И даже почти не пострадала от сильных мира сего — ведь за личиной паучихи наверняка скрывался кто-то из Высших. Сейчас она отыщет солнечную полянку, как следует прогреется на солнышке — и высохшая паутина отпадет сама собой. А там немного магии, немного утренней росы — и можно опять лететь навстречу приключениям. Над кем бы ей еще подшутить также весело, как над этой смертной?
А где-то там женщина выпрямилась над котлом, тяжело дыша и рукой пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Она выглядела усталой, но довольной.
— Мелкая, подлая тварь, — это относилось к только что ускользнувшей фейри. — Все вы одинаковы… С вами свяжешься — потом хлопот не оберешься. Но с друидами она отлично придумала.
И легкая улыбка показалась на ее губах.
Лес шептал на сотни голосов. Он шелестел листвой, шуршал травой, поскрипывал ветвями, невнятно что-то бормотал ручеек в низине. К этому говору примешивались и другие голоса — пение птиц, звон комара над ухом, топоток лисицы, писк испуганного мышонка. Тишина дробилась, разбивалась на эти звуки, отголоски, голоса.
Лес был полон жизнью. Не только травы, деревья и кусты, казалось, дышали полной грудью и тянулись в небо. Не только птицы, мелкие зверьки и насекомые занимались своими делами. Иные обитатели волшебного леса были тут как тут. Нет, прямо на глаза они не попадались, но если смотреть не в упор, а искоса, можно было разглядеть крошечных человечков, снующих у подножия деревьев и что-то таскающих в норки под корнями. Крылатых существ, похожих на мотыльков, что вместе с настоящими мотыльками вились возле цветов. Полузверьков-полулюдей, прыгающих по ветвям. Даже на дне ручейка можно было разглядеть чьи-то загадочные тени. Дженнет, идущая по тропе с корзинкой, полной плодов, не знала, как они называются. Она лишь догадывалась, что это фейри, но не знала, кто из них, например, бравни, кто Гилли Ду, а кто — никса. А вон там на ветке мелькнула мальчишеская фигура — это тот, кого в сказках зовут Робин Добрый Малый или кто-то, на него похожий? И ведь не спросишь у друидесс. Они все такие молчаливые, лишнего слова и звука не добьешься. Просто удивительно — дюжина женщин, и все молчат целыми днями! Да и как спрашивать? «Извините, вон там что-то только что мелькало… Кто это мог быть?» Глупо.
Дженнет шла по тропинке и прислушивалась к голосам, шорохам, скрипу, пытаясь вычленить отдельные звуки, имеющие смысл. Ей казалось, что это важно. Как только она поймет хотя бы одно словечко, она вспомнит и что-то важное.