Мысль о том, что она что-то забыла, не давала ей покоя. Все кругом дышало миром и теплом, но Дженнет чувствовала — что-то не так. Что-то неправильно в этом лесу — или в ней самой. И мучительно пыталась найти ответ на эту загадку.
«Остановись!»
Девушка послушно замерла. Тихий голос пришел ниоткуда.
— Кто тут?
«Остановись!»
— Стою… А… кто ты?
Дженнет, не поворачивая головы, покосилась по сторонам. Никого. Даже все эти крошечные человечки куда-то делись. То ли их спугнул человеческий голос, то ли этот странный звук.
«Ты… нездешняя», — в голоске звучало удивление.
— Да. Я пришла издалека.
В ответ раздался тихий вздох. Зашелестели листья.
«Я тоже! И осталась навсегда.»
Дженнет, не таясь, оглянулась. Никого!
— Где ты? Я тебя не вижу!
«Оглянись! Вверх! Смотри вверх!»
Девушка послушно задрала голову. Над нею раскинул крону дуб. Обычный дуб, не лесной великан с кряжистым стволом, толстыми сучьями, торчащими из земли узловатыми корнями и скорбным ликом, которое слагалось из трещин коры. Такие дубы часто встречались там…раньше… где-то…
— Я все равно не вижу…
«На ветвях!»
Присмотревшись, Дженнет тихо ахнула. На одном из сучьев, как раз над ее головой, рос пучок перепутавшихся между собой веточек, усыпанных мелкими светлыми листиками и ягодками. И, хотя прежде она не так уж часто встречала это растение, угадала его название сразу:
— Омела? Ты…говоришь?
«А что в этом такого? Когда-то я была такой, как ты…Нездешней. Чужой. Гостьей…»
Веточки зашевелились, меняя положение — и откуда-то из глубины клубка проступило лицо. Девушка. Тонкие черты лица. Печальные глаза. Кудряшки. Все это было оливково-зеленого цвета разных оттенков — от почти белого до темного.
— Ты… человек?
«Была когда-то…»
Корзинка выпала из рук Дженнет. Дикие яблоки, за которыми она ходила по просьбе Травы, раскатились по траве. Какой-то маленький зверек — или бравни — кинулся ловить одно из них и, пыхтя, покатил прочь, но девушка не обратила на это внимания. Она во все глаза смотрела на собеседницу.
— Ты… была человеком? Но как… тебя звали?
«Уже не помню, — между темно-зеленых бровей пролегла светло-зеленая морщинка. — Порой я вспоминаю, но потом забываю опять. Иногда мне в шелесте веток слышится мое имя, и тогда хочется плакать. Но слез больше нет. Нет больше ничего. Я навсегда останусь тут и постепенно забуду все остальное… Ах, если бы ты не прошла тут, я бы и не вспомнила, что когда-то тоже ходила этой тропинкой. И у меня в руках было… как называется то, что ты держала, но уронила?»
— Корзинка, — Дженнет подобрала ее, стала собирать плоды. — Корзинка с яблоками.
«Яблоки… А каковы они на вкус?»
Дженнет попробовала одно:
— Кислые. Но сестры хотели сделать сидр…
«Сестры, — в голосе девушки-омелы затрепетал страх. — Они… твои сестры?»
— Они просили так себя называть, но мне кажется, что это не так.
«Не так! Они и мне хотели быть сестрами, а теперь видишь, чем я стала?» — веточки зашевелились, поскрипывая. Дуб напрягся. Дерево чувствовало, что на его ветвях творится что-то странное, но пока еще не проснулся и не вмешивался.
— Они тебя превратили в… омелу? — Дженнет ничуть не удивилась бы, если б ее собеседница назвала это ложью, но в ответ послышалось:
«Да».
— Я не верю! Так не бывает!
«Посмотри на меня. Посмотри на этот мир. Ты в волшебной стране. Здесь возможно все!»
Поразмыслив, Дженнет поняла, что собеседница права. Достаточно хоть раз увидеть фейри, услышать голос омелы, увидеть печальное личико среди ветвей, чтобы поверить в то, что это правда.
— Почему?
«Я всего лишь хотела уйти. Я была такой же, как ты. Случайно прошла по запретной тропе и оказалась в волшебном лесу. Я долго блуждала, не видя выхода, пока не попала сюда. Здесь сестры приняли меня, накормили, дали отдохнуть. Потом попросили о помощи… Я стала здесь жить… А потом захотела уйти, — морщинка на лбу стала глубже, глаза сузились. — Я все искала ту тропу, по которой пришла сюда. Потом мне показалось, что я ее отыскала… Пошла по ней. Меня вернули. Я снова пошла… и тогда… тогда… Я не помню, что со мной сделали тогда. Очнулась уже на этой ветке. И мне сказали, что это — навсегда! Хочу уйти — нет ног. Хочу плакать — нет слез. Хочу все забыть — и вижу тебя! Зачем? Зачем ты пошла по этой тропе?»
— Меня попросили сестры, — пробормотала Дженнет, и внезапно ей стало страшно. — Но это значит, что и я однажды…
«И очень скоро, если не уйдешь! Тебе придется либо стать одной из них, либо…»