Вокруг все ликовали. Цепляя крючьями, оттаскивали туши поверженных фирболгов в сторону, где несколько рыцарей во главе с Саттах Грозной уже начали их разделывать. Чуть пошатываясь, к королю и королеве подошла волшебница. Она была бледна, глаза на лице казались огромными, а зрачки расширились так, что не было видно радужки.
— Это была прекрасная охота, великолепная Иковелль, — сказала ей королева. — Ты превзошла…
Но та, которую только что назвали Иковелль, вдруг покачнулась и гортанно вскрикнула:
— Нет! Нет! Я… о, мать Дану!
Ее последние слова перекрыл низкий горловой звук. В нем причудливо слились рев разгневанного зверя — и мычание быка. Стон боли — и боевой клич. Охотники обернулись — и со всех сторон послышались испуганные крики женщин.
Роланд посмотрел в ту же сторону и оцепенел. Ликуя и готовясь праздновать победу, они упустили из вида еще одного фирболга. И сейчас он медленно проявлялся, направляясь к ним.
Он был еще больше похож на быка — во всяком случае, шел на четырех ногах и клонил к земле рогатую голову, как будто собирался бодаться. С первого взгляда казалось, что у него три головы — две поменьше торчали на толстой шее справа и слева, но в отличие от той, главной, у них были плотно закрыты глаза и рты. Самец шел мстить за свою семью.
— Бей тварь!
Крик Саттах Грозной вывел всех из оцепенения. Воительница молниеносно вскинула лук, и три стрелы одна за другой ударили в голову фирболга и тут же отскочили, лишь поцарапав его череп. Еще несколько лучников присоединились к ней. Ливень стрел обрушился на чудовищного самца, но лишь несколько застряли в густой шерсти на головах и шее, не причинив особого вреда.
Собаки бросились наперерез — и двоих он схватил еще на бегу, сдавил, ударил о камни, ломая хребты, и швырнул останки псов прямо на охотников. Еще нескольких просто отшвырнул в стороны, причем три так и остались валяться на камнях, еще две, скуля, поползли прочь, волоча задние лапы, а еще одна взлетела в воздух так высоко и далеко, что сорвалась с отрыва — и только отчаянный визг напомнил о ней.
— Останови его! — шепнула Мэбилон.
Иковелль вздохнула:
— Я устала, но…
Рука волшебницы опять коснулась мешочка. Миг — и белый порошок очертил круг, а сама Иковелль запела, протягивая к фирболгу руки. Пальцы ее заискрились, ногти загорелись янтарным блеском.
Почувствовав магию, фирболг завыл и устремился к волшебнице, за спиной которой в том же кругу оказались Роланд и Мэбилон.
— Отвлеките его! — приказала королева.
Десяток рыцарей сразу кинулся наперерез фирболгу. Двух первых он сбил с ног, повалив вместе с конями, еще от одного увернулся. Повезло немного только четвертому, чье копье скользнуло по боку чудовища, оставив рану. Та была глубока — на камни сразу плеснули капли крови — но быстро стала затягиваться, буквально на глазах зарастая тонкой кожицей. Еще один рыцарь бросил копье с безопасного расстояния. Оно воткнулось в бок фирболга, и тот, взревев, выдернул его, сразу же метнув назад.
Яркая вспышка на миг заставила всех зажмуриться. Кто-то вскрикнул, кто-то застонал от боли. Отчаянный, полный боли и ненависти, рев фирболга перекрыл крики и ржание лошадей.
Что-то с грохотом пронеслось мимо, и Роланд открыл глаза. Мимо пролетела туша чудовища, врезавшегося прямо в толпу всадников. Он врезался в какой-то валун и, не видя ничего, принялся бодать его, наскакивая раз за разом. Камень трещал, земля гудела. Мелкие камушки фонтаном разлетались в стороны от мощных копыт. Слышался жуткий хруст костей.
Ударив камень несколько раз, фирболг развернулся и набросился на соседний валун. На него как раз успели забраться несколько девушек и пажей из свиты. Теперь они оказались в ловушке. Рыцари во главе с Саттах попытались атаковать чудовище, но стрелы отскакивали от туши, а копья, хоть и ранили зверя, но раны затягивались так быстро, что он просто не замечал потери крови.
Иковелль медленно сползла на землю. Ее била дрожь. Волшебница была на грани обморока. Роланд склонился над нею, помогая устоять.
— Что происходит? — потребовала от нее отчета Мэбилон.
— Простите, моя королева, — еле слышно прошептала волшебница. — Он слишком силен. Мне не удалось сломить его волю. Я лишь наслала на него безумие… но долго это не может продлиться. Я чувствую — он…
Глаза ее закрылись.
В тот же миг фирболг перестал метаться и остановился, пригнув все три головы и сдавленно рыча. Глядя исподлобья, он, казалось, выбирал себе жертву.