Справлять нужду было еще сложнее. Я постоянно сидел и ничего не мог сделать. Когда я просил его мне помочь с этим, он недовольно вздыхая, помогал мне, хотя со стороны, это может показаться странным, но даже перед собой я не могу ничего увидеть. И так повторялось каждый день. Может прошло всего несколько часов, но мне тяжело ориентироваться по времени. Как я не умер от истощения, хороший вопрос. Единственное, что у него было нормальное – это вода. Самая настоящая, чистая и вкусная вода. У воды нет запаха или вкуса, но когда ты ешь непонятные тебе сгустки, даже вода обретет вкус. Он всегда пихал мне стакан или блюдце с водой, а я всегда с удовольствием пил ее. Возможно, она и утоляла мое желание к еде на какое-то время.
Я устал…Каждый раз сидеть непонятно где, непонятно с кем. Я даже не знаю какое время суток во дворе. Я начал умолять его раскрыть мне глаза. Умолял. Просто, чтобы я мог видеть. Он встал и ушел из дома, захлопнув дверь за собой очень громко. Я просто опустил голову в полном отчаянии. Я хотел плакать, но физически не мог. Я решил воспользоваться ситуацией, что его нет и попробовать раскачаться на стуле, но не смог. Стул был подкреплен к чему-то на полу, не дав мне шатнуть его в сторону, но по конструкции он был очень хрупок. Мне ничего не оставалось, кроме как ждать своей кончины, ведь человек не может так быстро адаптироваться к альтернативной жизни, от чего погибает. Приведи человека в другую среду обитания, и ты увидишь его глупость в непонимании, что ему делать и от собственных незнаний умрет где-нибудь в подворотне.
Он вернулся в дом, подошел к месту, где находится посуда и начал что-то делать. Он что-то резал, перемалывал и потом просто сел напротив меня на всю ту же скрипучую кровать. Я только сейчас понял, как тяжело и громко он дышит. До этого мне мешал дождь или сильный ветер, а сейчас находясь в абсолютной тишине, я слышу, как он дышит. Дыхание его было очень усталым, будто он перетаскивал что-то тяжелое или убегал от кого-то долгое время.
Он встал и подошел к месту, где что-то намешивал. Подойдя ко мне, он начал мочить мои веки какой-то едкой жидкостью, благодаря чему, клейкая смесь начала разъедаться. Я чувствовал, что наконец-то смог поднять свои веки и был в предвкушении того, что я сейчас увижу, но картина была далеко не радужной. Когда мое зрение смогло свыкнуться, я увидел вокруг старый, дырявый и шатающийся дом. В доме стояли свечи, что играли роль ламп в доме. За окном стоял темный и густой лес, а время суток был вечер. Того самого незнакомца, с которым я находился все это время. Это был седоватый мужчина, возможно даже дедуля: макушка его была лысая, но имел волосы по бокам, если быть точнее, остатки волос; некоторых пальцев на руках ему явно не хватало, а одна нога была короче другой; он был слегка пухлым, но вид его был очень неряшливым. Я пытался с ним заговорить, но он ничего не сказав, широко раскрыл свой рот и зрелище было ужасным: половины зубов у него не было, а другая половина была поражена кариесом, а языка у него не было. Из всего этого я понял то, что он немой, но самое интересное впереди. Сидя на стуле, что и думал, я был скован плотно веревкой без возможности даже пошевелить руками. Отек был сильным и мои руки посинели за такой длительный срок. Увидеть свои ноги я не смог, из-за тяжести веревок, но они были тоже скованны. Я попросил его слегка ослабить руки, ведь я переставал чувствовать их. Пока он ослаблял веревку, я осмотрелся вокруг: везде летали мухи и ползли разные букашки; все было гнилое, и я не только про то, что напоминало еду, но и окружение. Разные виды полок, шкафов и тумбочек не выглядели надежно, а кровать держали сложенные в куче листья и камни. Что-то на печи у него варилось и этот запах был другим, чем тот, что я чувствовал долгое время. Походу он учел прошлый опыт и решил приготовить что-то новое. Он подошел к кастрюльке и начал помешивать, а я снова осмотрел стул, даже его ножки, и они были прикреплены металлическими пластинами, чтобы он был устойчивее.