Как бы то ни было, все, что выше – вступление. Цветочки, так сказать. А вот и ягодки подъехали. И если угодно, то была барабанная дробь. Недаром ведь глава-то одиннадцатая.
Глава двенадцатая
Связь паршивая, я слышу Хасана через слово.
– Он… смею уверить… конце недели?
– Нет-нет, Хасан, мне нужно встретиться с тобой.
– …мной? Я не… если… будет… да?
Ни черта непонятно.
– Слушай, дело срочное. От этого многое зависит. Я могу приехать к тебе в офис?
– Лучше… обстановка… давай… буду… полтора часа.
– Где будешь?
– У тебя.
Терпеливо жду. Я больше не в состоянии носить в себе этот груз. Груз под названием Горазд Знатный. Прямо сейчас я собираюсь поделиться своей ношей с человеком, который этого не заслужил. И оно ему, строго говоря, не надо. Ведь я мог ничего не сообщать о своих подозрениях. Мало ли что мне там почудилось в словах Горазда. И потом, это не моя обязанность – следить за тем, чтобы никто не узнал о “Доносчике”. Я исполнитель. Разве сторож я заказчику моему? Но все-таки надо, надо рассказать хоть кому-то о проделках Горазда.
Хасан вызывает меня на выход ровно полтора часа спустя. Дьявольски пунктуальный тип. У него скромный, но надежный универсал. Я влезаю внутрь.
– Прошу прощения, – чинно раскланивается он, – что не могу принять тебя в офисе, причина банальна: у меня нет офиса. Точнее, это мой офис. – Он хлопает рукой в кожаной перчатке по рулю. – А заодно и столовая, должен признаться. Кстати, хочешь кофе?
Хасан предельно уверен в себе, на должности помощника гранда он как влитой. Не знаю, через какие кастинги и собеседования гранд добыл его себе, но повезло ему крупно.
Мы трогаемся в сторону ближайшего кофе навынос.
– Если несложно, – просит Хасан, – то двух словах: что за секретность?
– Никакой секретности, я просто не хотел поднимать панику раньше времени.
– А ты в панике? – он косится на меня.
Я не отвечаю. Мы занимаем длинную очередь из автомобилей. Красный сигнал светофора впереди напоминает тлеющий сигаретный окурок. Скрипят дворники. На заднем сиденье джипа, стоящего в соседнем ряду, мечется ретривер с высунутым языком.
До кофейни мы добираемся только спустя полчаса. Парень за стойкой уважительно поглядывает на эффектную бороду Хасана.
– Как ухаживаете? – не выдерживает он.
– Что, простите?
– За бородой. Ну там, масло, лосьоны, сыворотки.
– Всего лишь генетика, – ухмыляется Хасан. – Мой предок воевал за Шамиля во время Кавказской войны, так про него рассказывали, что он своей бородой задушил трех царских солдат во время побега из каземата.
Парень сглатывает.
– А потом, – продолжает Хасан, – использовал ее как факел, чтобы осветить себе путь через горные катакомбы.
– Сахар? – спрашивает парень.
– Про него говорили, что его хоронили отдельно, а его бороду отдельно, потому что она не влезла в гроб.
В салоне универсала Хасан стягивает перчатки, долго принюхивается к кофе, словно подозревает, что в отместку за выходки его кавказских предков ему подсыпали яд.
– Это серьезно было про катакомбы? – спрашиваю я.
– Нет, конечно. Сам не знаю, что на меня нашло.
Еще одно подтверждение того, что Хасан мог бы писать отличные книги вместо гранда.
– Что стряслось? – спрашивает он.
– Сначала спрошу, – запрягаю я. – Если бы, допустим, кто-то посторонний узнал о наших планах насчет “Доносчика”, то что?
Хасан наконец пробует кофе, долго молчит и кажется, что сейчас он пустится в рассуждения о достоинствах и недостатках напитка.
– Будь добр, – говорит он, – чуть конкретнее. Кто этот “кто-то” и что именно ему известно?
Мимо универсала несутся скейтеры. В такую-то погоду.
– Сразу скажу, что вероятнее всего это ложная тревога, но все-таки. На днях я познакомился с одним литературным агентом. Точнее, он представился как литературный агент. Он пригласил меня на встречу, чтобы договориться о сотрудничестве. Мы так ни о чем и не договорились, но в процессе обсуждения он сказал примерно следующее: “Вы же не собираетесь браться за эту халтуру?”
– Что он имел ввиду? – настораживается Хасан. – “Доносчика”?
– Я тоже так подумал, но…
– А у тебя на примете есть еще какая-то халтура?
– Боюсь, что нет.