Глава девятнадцатая
На следующий день со мной связывается воркующая дамочка, она – представитель одного из четырех (сразу понятно, что четвертого по счету) самых крупных благотворительных фондов страны. Первым делом она выражает восхищение моим намерением создать фонд профилактики суицида, о котором узнала только сегодня из повтора передачи с Мыловаровым, а затем как бы невзначай делится, насколько сложно управлять и следить за благотворительной организацией: приходы и расходы, найм сотрудников, связь с жертвователями, ведение социальных сетей.
– Единственный плюс, что не надо платить налоги, – воркует она.
Короче, ее предложение в том, чтобы организовать мой фонд на базе их фонда. Звучит это так, будто она не верит, что я справлюсь своими силами, и я ее понимаю. Сегодня мне и вспоминать не хотелось о своем прилюдном обещании. Еще и миллион долларов теперь должен каким-то неудачникам с расшатанной психикой. Ведь никто не тянул за язык.
– Я согласен, – говорю я.
Она спотыкается на полуслове.
– С меня только деньги? – спрашиваю я в лоб.
Ее воркующий тон несколько охладевает, потому что до нее доходит, с кем она имеет дело.
– Да, – говорит она. – Фонд будет полностью вам подотчетен, но операционной деятельностью займутся наши специалисты. В область их компетенции входят…
– Я согласен, – повторяю я. – Сегодня я найму юриста, он свяжется с вами насчет деталей.
Как все легко. Нанять, делегировать, довериться профессионалам. Я в восторге.
Следующий звонок – из офиса издательства, который полгода назад опубликовал “Антитезу”. Издательство тянет на себе его директор – напористый мужичок, который всячески старался урезать мне роялти и сделал все возможное, чтобы обложка книги выглядела по-уродски.
– У нас аврал, – сообщает он без предисловия, будто мы возобновили прерванный десять минут назад разговор. – Тираж “Антитезы” полностью раскуплен. Печатаем новый. В два раза больше.
Я, конечно, ожидал подобного, но не думал, что это произойдет так быстро. За 24 часа “Антитеза” ворвалась в книжные хит-парады, столкнув с пьедестала ироничный детектив о домохозяйке, сражающейся против наркокартеля, нон-фикшн о судьбоносной роли мозжечка и фантастический роман, в котором действует разумный трактор. Что я чувствую, став востребованным писателем? Ничего. Вывод простой, он обескураживает: я хотел денег, и я их получил, только не благодаря писательскому труду. Но какая разница?
– Ты здесь? – спрашивает издатель.
– Да.
– Может, подъедешь? Обсудим договор на новую книгу.
– На какую книгу?
– Ну, ты же собираешься написать что-нибудь еще? После такого-то.
Он по широкой дуге обходит историю с Андреем, и я чувствую, что о моем участии в ней он невысокого мнения.
– Роялти с нового тиража можешь оставить себе, – говорю я и кладу трубку.
На этот раз – Аида.
– Как дела?
– Нормально. Если не считать, что кофе не успеваю выпить.
– Такова природа славы, привыкай.
– Спасибо за сочувствие.
– От меня ты его точно не дождешься.
– Ну еще бы.
Она умолкает, будто прикидывает, прошел ли я испытание на прочность.
– Ладно. Я вот по какому поводу. Что там у тебя с твоей новой книгой?
– Ты передумала?
– Вроде того.
– Ты же говорила…
– Я помню, что я говорила. Ситуация изменилась. Ну и? Как твоя книга?
– Пока никак.
– Ясно. “Бестселлер” хочет предложить тебе контракт.
И вот опять – литературное величие и признание этого величия сами идут ко мне в руки, а мне от этого… неловко, что ли. Но отказать Аиде я не смогу.
– Готов обсудить.
Она облегченно вздыхает. Ждем тебя сегодня к трем.
– Нет, – говорю я. – Буду у вас в шесть.
И даю отбой. В три я, разумеется, был свободен. Но с Аидой по-другому не получается.
Первые хвалебные отзывы на ранее игнорируемую “Антитезу” появляются спустя пару дней. Книгу в один голос называют “скромной”. В том смысле, что характер книги отражает содержание внутреннего мира ее автора. Рецензенты уверены, что книга могла быть мощнее, длиннее и успешнее, но “Стеблин словно не хочет выставлять напоказ свой талант”. Критики считают, что “Антитеза” – это разминка перед большим и важным романом. Дескать, у меня есть все необходимое, чтобы написать его. Тем более, сейчас, подчеркивают они. Пожалуй, такие отзывы не назовешь разгромными или уничижительными. А вот снисходительными их назвать можно. Меня пожалели. Учли, так сказать, прошлые заслуги. Выдали аванс и карт-бланш. Ждем-с шедевра. “Стеблин молчит о новой книге, – написал в своей статье один из критиков. – Надеюсь, это молчание – знак согласия с мнением, что она обязательно должна состояться”.