В спортзале мы напоминаем школьников, которых оставили отрабатывать двойки по физкультуре. Мы рассаживаемся в круг на неудобных креслах. Организатор – довольно молодой человек, который так и не снял солнечные очки – раздобыл баскетбольной мяч и вертит его в руках, как тренер, который собирается дать нам последние указания перед важной игрой. Я замечаю, что на меня во все глаза уставилась пухлая блондинка, комплекцией, широкой улыбкой и цветом кожи напоминающая фигурку нэцке.
– Начнем со знакомства, – говорит довольно молодой человек в очках и долго рассказывает о своих регалиях, выпущенных книгах и творческих планах. Все быстро убеждаются, что он в нашей группе самый опытный и мастеровитый, хоть и пишет исключительно подростковое фэнтези.
Довольно молодой человек бросает мяч солидному и очень коротко стриженому мужчине, тот не ожидал паса и едва успел поймать снаряд. Деловой костюм резко контрастировал с окружающим пространством. Он представляется Евгением и рассказывает, что собирается написать автобиографию. Нищее детство, служба в Афганистане, лихие 90-е, теневая коммерция, тюремный срок, а затем – стартапы, краудфандинг, умные технологии. Он пасует мяч пухлой блондинке, та сбивчиво лепечет о своей журналистской карьере и почти загубленной мечте написать что-нибудь более значительное, чем выдуманные астрологические прогнозы и репортажи с торжественного открытия нового садика. Ей кивают. Она перебрасывает мне мяч и говорит:
– Вы же Стеблин?
Я сглатываю. Наивно было думать, что я останусь неузнанным. Но скомпрометировали меня в неподходящий момент.
– Я читала “Антитезу”, – говорит блондинка. – Очень сильная вещь. Не ожидала встретить вас здесь.
Щекотливое положение. Окружающие вглядываются в меня внимательнее. Кто-то с пониманием тянет: “А-а-а…”
– Мой следующий роман, – говорю я, – будет о начинающем писателе, который посещает писательские курсы.
– Вот это да, – говорит блондинка. – Крайне интересная тема.
Тема дрянь. И курсы эти – дрянь. И ты, жируха, тоже дрянь, с ненавистью думаю я. Уже теперь я знаю, что следующая встреча на кладбище пройдет без меня. Даже если погода не подкачает.
Глава двадцать вторая
Прошел месяц. Да, вот так: бац – и прошел месяц. В книгах такие формулировки означают, что за эти полгода с героем не произошло ничего выдающегося. С другой стороны, подразумевается, что по истечении этого срока наступает определенный сюжетный перелом. Но в моем случае это было не так. Прошел месяц. Потом еще один. Потом третий, четвертый, пятый и шестой. Мне, пожалуй, стоило сразу написать: “Прошло полгода”, – но тогда вы не поняли бы, насколько тягучим и неподвижным выдалось это время.
Я сопротивлялся: искал источники вдохновения, начинал и забрасывал один роман за другим, читал книги о творческой эффективности. Потом я взял паузу. Я подумал, что дело в законе обратного усилия: если стараешься удержаться на воде, то неизменно пойдешь ко дну. Чтобы не стать кормом для рыб, необходимо отдаться течению. И я принялся ждать. Я был уверен, что гениальная идея сама придет ко мне в руки. Так прошло еще полгода.
Да, возможно, со стороны ожидание походило на праздность: я еще дважды (ну, хорошо, трижды) съездил в отпуск, облазил все самые дорогие заведения Москвы, не отвечал на звонки из фонда, “Бестселлера” и газет, которые, надо признать, под конец стали терять интерес к моей персоне, потому что я упорно не хотел генерить информационных поводов (я-то полагал, что мое бездействие интригует).
О чем прикажете писать, если в моей жизни не происходит ничего интересного? Даже Горазд куда-то пропал. И его отсутствие усыпило мою бдительность. Я и не чаял, что после всего со мной может случиться еще что-то. Что может произойти с человеком, у которого карманы набиты деньгами? Ему не страшен рак, потоп или забвение.
Странно, что я не учел прочих угроз. Например… террористической.
Я принимаю приглашение на кинофестиваль. Хоть и клялся где-то вначале книги, что с массовыми мероприятиями покончено, но уж очень настойчивыми были организаторы, которые, кажется, вознамерились собрать под одной крышей всех знаменитостей Москвы. Они мне об этом так и сказали прямым текстом: “Мы хотим собрать под одной крышей…” и так далее. На это я и купился. Знаю, вам не понять, но когда кто-то называет тебя знаменитостью, ты автоматически проникаешься к нему благодарностью. Особенно, если ощущаешь, что этот статус выдан тебе авансом.
Красные ковровые дорожки, женщины в обтягивающих платьях, громкие премьеры, дармовое шампанское. На меня почти никто не обращает внимания. Посещение кинофестиваля подтверждает худшие опасения: меня забыли. Только пара фотографов на всякий случай делают снимки моего скучающего лица. У меня в кармане – “вездеход” на все мероприятия, начиная от показов и заканчивая занудными дискуссиями, где все сводится к тому, что зрители выдвигают свои версии глубинного смысла просмотренной ленты, а режиссер эти версии опровергает.