– Слава Эштру, – подхватывает экранный террорист. – Пэрэходим ко второй фазе.
В зале взвизгивает женщина, и я ее понимаю. “Вторая фаза” звучит чертовски зловеще.
– Вы все, – несется с экрана, – в нашей власти, да? Во власти бога, имя которому Эштр. Эштр – это бог мертвых, да? Ваша задача – прикинуться мертвыми. Мертвые – что? Мертвые нэ разговаривают, нэ пишут эсэмэски, нэ снимают на камэру, нэ задают вопросов и тэм более, нэ шевелятся. Ясно, да? Если мои братья замэтят, что кто-то из вас нэ мертв… они сделают его мертвым. Ясно, да? Все, инструктаж закончен. Слава Эштру.
– Слава Эштру, – в один голос подхватывают террористы в зале.
– Переходим к третьей фазе, – командует экранный начальник.
Террористы из поясных сумок достают кипы каких-то бумаг и пускают их по рядам. Мне в руки попадает прилично отпечатанная брошюра с цветными иллюстрациями. Заглавие у нее такое: “Вайнахское язычество”. И подзаголовок: “Древние верования ингушей и чеченцев”.
– Вы хоть и мэртвы, – говорит экранный глашатай, – но как бы нэ до конца, нэ совсэм. Чтобы стать полностью мертвыми (в зале взвывает женщина), вам нужно познать Эштра. Познать его силу, его смысл. Сейчас слюшайте, что я вам буду говорить и запоминайтэ. Чтобы лучше запоминать, вот вам специальные книжки. Там написано все то же самое, что я вам сейчас расскажу, ясно, да?
И он рассказывает. Речь льется чисто, отрепетированно, без намека на акцент и прежний нахальный тон. Террорист напоминает университетского лектора. Зрители слушают завороженно.
– Мы вайнахи, наш дом – Кавказ, наши предки – сеятели, жнецы, скотопасы, горцы – не приняли ислам, но сохранили религию праотцов, основанную на анимизме, антропоморфизме, шаманизме, культе жизни и культе смерти. Жизнь и смерть, добро и зло, начало и конец, – только у вас, нечистых, есть такое наивное разделение. Он плохой, а этот злой, он живой, а этот мертвый. Вайнахи не делали отличий между этими состояниями, так как все в мире едино. То, что сегодня злое, завтра будет добрым, тот, что сегодня жив, завтра умрет. Все едино и неделимо. Поэтому наш бог смерти – Эштр – это добрый бог. В своей доброте он создал мир, который однажды умрет. И людей, которые однажды погибнут. Эштр знал, что все сущее – и его самого – ожидает конец, но в этом и был смысл – в неизбежности смерти. И если бы смерти не было, то не было бы смысла жить.
Я понимаю, к чему он клонит. У слушателей от страха стекленеют глаза. Человека, сидящего рядом со мной, бьет крупная дрожь. Чуть поодаль женщина закрывает уши ладонями и беззвучно плачет. Один из террористов проталкивается к ней между рядами, хватает за волосы, кивает в сторону экрана, мол, слушай.
– Мир мертвых, куда вы все неизбежно попадете, ничем не отличается от мира живых. Почти ничем. Единственное, люди работают там по ночам, а днем спят. Светилом им служит Луна, а не Солнце. Все прочее – зеркальное отражение мира живых.
Лектор ненадолго замолкает, будто сверяясь, все ли понятно.
– Когда Эштр создал Землю, он спросил: “Кто будет удерживать ее в равновесии?” К нему явились быки и сказали: “Мы будем держать землю, если люди не будут нас запрягать по вторникам на работы и если во время езды будут давать нам мочиться стоя”. Поэтому в День быков, никто из нас не работает. Хорошо, что сегодня не вторник.
Лицо под маской шевелится – террорист ухмыляется.
– После создания Земли и неба, Эштр создал мужчину и женщину. Он сжал в руках две горсти земли, из правой вышел мужчина, из левой – женщина. Мужчина родился на Востоке, женщина – на Западе. Эштр решил, что эти двое должны стать мужем и женой. Но тут появился филин и возразил, что этого никогда не будет. Он похитил женщину и унес ее в высокое горное гнездо, откуда она не могла спуститься к мужчине. Но однажды мужчина пришел на охоту к скале, где располагалось гнездо филина. Он увидел женщину. Женщина сказала ему, чтобы он зарезал свою лошадь и спрятался в ее утробе. Мужчина так и сделал. Вскоре явился филин, и женщина сказала ему, что ей хочется конины. Филин увидел дохлую лошадь и принес ее женщине. Он не знал, что мужчина спрятался в той лошади. А потом филин снова улетел, и женщина с мужчиной воссоединились. Тут явился Эштр и спросил, в каком мире филин хочет быть наказан: в мире живых или в мире мертвых. Филин выбрал мир живых. “Тогда, – сказал Эштр, – да лишишься ты зрения днем и да потеряешь почет между птицами”.
– Это был не Эштр, – слышу я знакомый голос.
– Что? – переспрашивает экранный террорист. – Кто это говорит?
– Это говорю я, – навстречу экрану поднимается Хасан.
К нему уже спешат подручные лектора.
– Разрешите предположить, – говорит Хасан, – что ваша версия мифа о сотворении человека и человечества расходится с академической. Это, вероятно, вызвано, некорректным толкованием комментариев современных исследователей. Да, Эштру отводилось значительное место в мифологии вайнахов, но главным божеством был не он, а…