– Он не мой.
– Ничего про этого Горазда Знатного неизвестно.
– Но должны же быть какие-то зацепки?
– Зацепки? – она начинает злиться, и этого я от него не ожидал. – Вы сериалов по НТВ пересмотрели? Я вам объясню, что такое зацепка. Зацепка – это улика, какой-нибудь предмет, допустим, пуговица, которую покойник сжимает в кулаке. И вот следователь начинает эту зацепку раскручивать. Еще зацепка – это какой-нибудь факт. Например, подозреваемый утверждает, что был там-то и там-то в ночь убийства, а свидетели говорят, что нет, на самом деле он был там-то и там-то. Вот что такое зацепка, понятно? В вашем деле зацепок нет. И результата тоже нет, здесь ничего неожиданного.
– А про Григория Знатного вы что-нибудь нашли? – не отступаю я.
– Про кого?
– Про Григория Знатного. Тот человек, который захоронен…
– А, этот… Э-э… Да, нашел. Конечно, нашел. Но это ложный след. Он никто.
– А именно?
– Да просто какой-то… э-э… слесарь, вот. Обычный слесарь, таких миллионы. Ничего необычного. Давным-давно умер. Ложный след.
Он врет. Он даже не искал ничего об этом Григории. Не был на кладбище. Не рыл землю носом. Я пытаюсь скрыть шок. Такого просто не может быть. Мыловаров отзывался о нем как о человеке, для которого не сделать свою работу – это преступление. Он был чудотворцем, его боготворили на ТВ, для одного из выпусков Мыловарова он нашел подмененного тридцать лет назад в роддоме ребенка, семья которого увезла его в Намибию.
Он не смотрит мне в глаза. Моя догадка о Горазде теперь уже не кажется бредом, но все обстоит еще хуже. Он подкупил его. Этот вывод мог бы размазать меня по стене и лишить остатков самообладания, но все наоборот, я чувствую прилив сил. Мозг искрит идеями, как костер, в который подбросили охапку соломы.
– Очень жаль, – говорю я.
– Да, мне тоже. Я понимаю, что разочаровал вас, – он говорит искренне. – Я готов вернуть предоплату по первому требованию.
– Нет, что вы, – говорю я, – мне бы хотелось, чтобы вы продолжили ваши поиски.
– Продолжить… поиски?
– Да. Насколько я понял, вам просто не хватило времени?
– Нет, вы не так поняли. Это тупик. Мне даже кажется, что этого Горазда Знатного не существует. Что вы его выдумали.
Хочет задеть за живое и отвадить от дальнейшего сотрудничества, понимаю я.
– Он существует, – говорю я, – и вы его найдете.
– Вы меня слышите?
– Я пришел не просто так. У меня для вас новая зацепка.
Он проводит ладонью по лицу сверху вниз, как будто только что умылся. Шумно вздыхает.
– Вот она, – говорю я и вынимаю из кармана браслет Лиды, который зачем-то таскаю с собой уже который день подряд. Что-то вроде талисмана.
– Это женский браслет, – констатирует детектив.
– Верно. Он обронил его в кафе. Возможно, на нем есть отпечатки пальцев.
Я протягиваю браслет детективу. Он не реагирует.
– Почем вы не принесли его в прошлый раз?
Согласен, выдумка хлипкая, глупая, но, кроме нее, у меня ничего нет.
– Совсем о нем забыл. Думаю, можно установить, в каком магазине он был куплен.
– Вы опять со своими детективными сериалами? Оно так не работает. Даже если вычислить, где он был куплен, что это, по-вашему даст? Они эти браслеты сотнями в день продают. Да и вообще, это не его браслет. Он его мог украсть, допустим.
Я кладу браслет на стол.
– Позвоню через неделю, – говорю я.
Глава тридцать первая
Я сижу на стреме до глубокого вечера. Я думал, что частные детективы ведут более активный образ жизни: преследуют подозреваемых, встречаются со свидетелями, может быть, даже спасают жизни. Но мой подрядчик – исключение из правил, он больше напоминает офисного клерка, чем героя фильмов с стиле нуар. Хотя с последними его роднит идиотская панама, которая, судя по всему, должна напоминать фетровые шляпы сыщиков из фильмов Хичкока. Направляясь в сторону центра, он придерживает панаму рукой, будто опасается, что ее сдует ветром. Я, выражаясь соответствующим языком, сажусь ему на хвост.
Он выглядит беспечно и повадками напоминает неопытного туриста: потерянно озирается, надолго замирает возле витрин, петляет узкими проулками. Я сначала думал, что это способ вычислить слежку, но потом понял, что он просто дожидается назначенного времени. Значит, я все сделал правильно.
Спустя два часа бесцельного шатания и поглощения уличных снеков (хот-дог, мороженое, еще какая-то сладкая дребедень), он как-то спохватился и довольно быстрым шагом направился к торговому центру, что своей округлой формой и светящимися вывесками напоминал праздничный торт.
Сомнительно, что Горазд назначил ему встречу в таком месте, вероятнее, что он собирается в кино или шопиться с женой. Но весь мой план был сплошной импровизацией, в какой-то момент он обязан был провалиться. Я обреченно поплелся за ним следом.