Ева молчала, и Хибари был благодарен ей за это. Шамал бы принялся болтать, и тогда он не смог бы сдержать хладнокровие. Он бы непременно кричал бы, пытался подняться или даже ревел, а Шамал бы просто наблюдал. Или что еще хуже — сказал бы что-нибудь бодрое, и потрепал по волосам, и тогда бы с ним точно случилась истерика.
Неспроста он выживает все время. Ему будто судьбой было предначертано жить, пока не сдохнет Рокудо. Словно душа давно умерла, и жизнь в теле поддерживает лишь жажда реванша. Нет… о реванше речи больше нет.
— Ты кретин? — вдруг спросила Ева, чиркая пером на испещренных мелкими буквами листах.
Хибари вопросительно поднял брови.
— Тебе стоит быть понежнее с Рокудо, покуда он является вершителем твоей судьбы. Ты умер бы сотни раз, если бы он не отстегивал каждый раз круглую сумму за твое лечение.
— А калечу себя я сам, по-видимому? — хмыкнул Хибари и слегка поперхнулся.
— Разве это является не следствием твоей глупости? Нужно уметь подстраиваться под текущие условия, иначе просто не выжить. Если бы не твоя интрижка с Каваллоне — он бы давно тебя отпустил, ты сам разжигаешь в нем интерес.
— Я не собираюсь следовать его планам. Не собираюсь подстраиваться. Не собираюсь отступать.
— Поэтому на боях ты умрешь.
Ева поднялась и вышла из комнаты, небрежно бросив свои рукописи на столик.
Хибари отдышался после долгого для него разговора и осторожно перекатился набок, подпирая рукой голову — вторая снова была скована цепью. Это даже вызывало смех, ведь ему не то, чтобы драться, даже шевелиться трудно.
В дверь вежливо постучали. Будто для кого-то важно его разрешение на вход.
— Прошу прощения, — сухо произнес незваный гость. — Капитан королевской гвардии — Ренцо Виллани. Я получил разрешение на ваш допрос.
— Мне нечего сказать.
— Я думаю, что это не так, — рослый мужчина с пронзительно-зелеными глазами и тяжело нависшими бровями огляделся, оценивая обстановку, и присел на один-единственный стул, вальяжно закидывая ногу на ногу. — Я вижу, для вас предоставили лучшие условия, нежели остальным заключенным.
Хибари промолчал.
— Вы подтверждаете, что удар ножом нанес вам Джозеф Анджело? — продолжил Ренцо.
— Может быть. Я не видел.
— Он был в сговоре с орденом сопротивления?
— Кто знает.
— И он убил Каваллоне Дино выстрелом из мушкета после того, как ранил вас?
— Возмож… — на автомате ответил было Хибари, но тут же осекся. Последние слова этого доморощенного солдата эхом били в голове, отдаваясь тягучей болью в висках.
В ничего не выражающих глазах капитана мелькнуло ликование напополам с вспыхнувшим интересом, и он немного подался вперед.
— Мы нашли его тело неподалеку от рва с водой. Кажется, он пытался скрыться на лошади.
— Это ложь, — процедил Хибари, сжимая кулаки до хруста в пальцах. На губах капитана блуждала легкая улыбка.
— Верно, — легко согласился тот. — Зато я вижу, что вы говорите мне правду. Ваши эмоции просто бесценны.
Облегчение, которое навалилось на Хибари, невозможно было описать словами. Он даже на время про боль и недомогание забыл, настолько счастливым себя ощущал.
Эйфория прошла так же быстро как появилась, сменяя глухим недовольством и бешеной злостью к человеку напротив, который так легко вывел его из равновесия. Это бесило вдвойне.
— Итак, мы узнали, что лейтенант Анджело ранил вас и был связан с повстанческой преступной организацией. Неплохо работаем вместе, Хибари Кея?
— Я всегда работаю один. У меня свои методы.
— Которые оказались неэффективны, как мы оба понимаем. Но, — он поднял руки, словно принимая поражение, — сейчас не об этом. Позвольте спросить еще кое-что: Рокудо Мукуро принимал участие в нападении на замок?
— Нет. А если быть точным, то я не знаю. Я его не видел до последнего момента.
— Длинный ответ. До этого вы предпочитали отвечать односложно.
— Я бываю непредсказуемым.
— Конечно. Иначе Рокудо Мукуро не заинтересовался бы вами, — согласился Ренцо, поднимаясь. — Спасибо за то, что выделили мне время. Я рад знакомству с человеком, который развалил Клевентон. — Он подошел к кровати и даже пожал Хибари руку, улыбаясь непонятной улыбкой — то ли едкой, то ли действительно добродушной. — Честно говоря, вы забрали мою работу, — шепнул он доверительно, склонившись к его лицу. — Доброго дня. Поправляйтесь.
Дверь негромко захлопнулась за ним, оставляя Хибари в недоумении. Весь разговор казался бессмысленным бредом, но внутреннее чутье подсказывало, что какую-то важную мысль этот мужчина все же получил.
***
— О, Занзас! — приветливо помахал рукой Бел. Мукуро этот жест покоробил: король никогда не позволял вести себя подобным образом. Совсем не величественно. Похоже, из всех черт характера, присущих знати, он перенял лишь заносчивость, высокомерие и избалованность. — Я гадал, куда же ты делся, а ты всю ночь провел неизвестно где.
— Прошу прощения, — Занзас с видимым усилием склонился и одним только взглядом заставил Скуало скопировать его движение. Занзас предпочитал уединение, в свете появлялся редко, так что совсем не привык склонять перед кем-то голов. Особенно перед тем, кого искренне презираешь и недолюбливаешь. — Мы были в гостях у одной нашей знакомой.
— Да-да, я слышал о ней, — осклабился Бельфегор, задумчиво поддевая ногтем подсохшее бурое пятнышко на вазе. — Хозяйка борделя — как ее там? — он требовательно щелкнул пальцами, поворачиваясь к своей советнице, и Вайпер бегло пробежалась взглядом по исписанным листам в блокноте.
— ММ.
— ММ, — кивнул принц, разворачиваясь к Мукуро. От столь резкого движения его сверкающая корона немного съехала набок, слегка поддевая челку. Привиделось или нет, но показалось, что на мгновение сверкнули азартом глаза. Потом Бел чуть склонил голову, снова сбрасывая волосы на лицо, и иллюзия тайны снова вернулась на свое место. — Она недавно вышла замуж за барона Раккота, верно? Бывшая шлюха теперь благородная дама? Нехорошо, — он повернулся к Занзасу, но казалось, что уставился на Скуало, равнодушно разглядывающего картины.
В коридоре торопливо прибирались бледные слуги, скобля полы и стены, оттирая засохшую кровь; недавно прибывшие с патрулей стражники с сумрачными лицами вытаскивали тела погибших товарищей и еще неостывшие трупы повстанцев. Тошнотворный запах крови и пороха щекотал ноздри, и от него кружилась голова. Даже безукоризненно собранный дворецкий Альберт, раздав указания, вышел на улицу, прикрыв ладонью рот.
— Я много слышал о тебе, — сказал Бел, с минуту молчаливого рассматривания Скуало. — Даже не так: о тебе говорили все, кому не лень.
— Мне все равно.
Занзас хрустнул кулаком, едва сдерживаясь, чтобы не врезать по наглой роже, и снова поклонился, судорожно прикрывая глаза.
— Прошу извинить его — он в высшем свете всего несколько месяцев и еще не научился правилам вежливого тона. Но я обязательно тщательно все обговорю с ним еще раз, — с нажимом добавил он, вкладывая в свой голос как можно больше угрозы. Скуало понял намек и покорно склонил голову, закусывая от злости губу.
— Все в порядке, я простил вас, — великодушно отмахнулся Бел. — Я рад, что С… эм…
Вайпер без промедления подсказала:
— Суперби Скуало.
— Рад, что Скуало будет участвовать в боях, — продолжил принц, слегка кивнув помощнице. Фран хотел что-то сказать (вероятно, что-то, что очень могло не понравится Белу), и Вайпер предусмотрительно пихнула его локтем, призывая заткнуться и не лезть. — Я ожидаю интересного зрелища. Честно, я болею за тебя.
Мукуро словно током прошибло. А вдруг Скуало и есть тот участник, на которого поставил Бел? Вдруг всех будут травить, чтобы выиграл именно он?
— Мукуро, где же твоя ненаглядная невеста? И почему я не вижу Бьякурана? — Бел огляделся, будто и впрямь надеялся увидеть кого-то из вышеперечисленных. — Право слово, Мукуро, выглядит так… Будто ты основательно очистил замок на сегодняшнюю ночь, — на мгновение его тон стал заинтересованным, но всего лишь на мгновение. В следующий миг его голос вновь выражал лишь веселье и беззаботность, так не вязавшееся с недавними событиями.