Мукуро замер на мгновение, обжигаемый пристальным взглядом принца, а потом натянуто улыбнулся, кивая.
— Прошлое — есть прошлое. Я живу будущим, — ответил он, а в памяти уже проносились картины далекого детства, намертво отпечатанные в сознании крики и лязг металла.
— Похвально. — Бельфегор отпил из своего бокала и, увидев, что к ним направляется Хром под руку с уже успокоившейся тетей, развернулся. — Оставлю тебя наедине с будущей родней. Прекрасный вечер… О, граф Джессо! Я слышал о том, какое занятное изобретение вы создали в прошлом месяце.
— Да-да, оно просто восхитительно! — с жаром закивал тот, отвлекаясь от разговора с какой-то милой леди. — Хотите, проведу краткий экскурс?
— Конечно! Мне безумно интересно.
Мукуро залпом осушил бокал, чувствуя липкое и тошнотворное омерзение, которое появлялось всякий раз, стоило ему провести немного времени в компании принца.
— Как жаль, что мой муж не смог присутствовать на приеме! — огорченно вздохнула Марианна, когда они с Хром подошли к нему. — Он бы был так счастлив. Мукуро скептически хмыкнул. Барон терпеть его не мог, игнорировал как мог, и даже присутствие принца на вечере не подтолкнуло его прийти на бал. Похоже, Хром разделяла его скептицизм: она отвела взгляд в сторону и сдержанно улыбнулась, пытаясь спрятать усмешку.
— Это было так неожиданно, граф! — продолжала причитать баронесса. — Экий вы негодник, не предупредили старую женщину, а у нее едва сердце не прихватило!
— Не вижу нигде старых женщин, тетушка, — рассмеялся Рокудо, склоняясь к ее руке и целуя ее. — В вашем юном возрасте о подобных недугах даже думать не стоит.
— Ох, льстец, — шутливо хлопнула его по руке Марианна и подтолкнула к нему племянницу. — Ну же, душечка, поболтай со своим женихом, а не то уведут из-под носа, и оглянуться не успеешь!
Хром покраснела и опасливо глянула в сторону манерно хихикающих девиц. Мукуро усмехнулся и приобнял ее за плечи, предлагая бокал с вином.
— Тебе не стоит беспокоиться о других девушках, — прошептал он ей на ухо. — Никто, кроме тебя, меня не интересует.
— Граф, перестаньте, — вспыхнула она, немедленно отстраняясь. Излишняя близость, даже будучи уже обрученными, на их репутации гладко не скажется.
-…и этот парень — Каваллоне, кто он вообще? — уловил Мукуро в монотонном гуле голосов знакомую фамилию. Сплетни об ордене уже разлетелись далеко за пределы графства, так что разговоры о его главе были не такими уж удивительными. Но все равно, помимо воли, Мукуро навострил уши.
— Да какой-то крестьянин, ничего особенного.
— О, в таком случае не думаю, что повстанцы протянут долго. Против даже самой захудалой армии они полягут в мгновение ока.
Мукуро почему-то стало обидно. Это действительно было очень внезапно, ведь Дино он ненавидел всем сердцем. Скорее, сказывалось то, что орден сопротивления был создан в его графстве, был набран из жителей его графства, а какие-то жалкие аристократишки из богом забытых регионов их критикуют. Это было странно, но с этим неясным чувством Мукуро не в силах был справиться.
— Прошу прощения, что так невежливо встреваю в ваш разговор, — произнес он, подойдя к ним. Хром удивленно взглянула на него, чуть сильнее стиснув его локоть. — Но смею заметить, что орден сопротивления довольно успешно продвигался на запад, и даже разбил три баронета. Каваллоне оказался неплохим командиром, чему я, собственно, тоже удивляюсь.
— Может быть вы и правы, граф. Их успехи дошли даже до нас.
— Поверить не могу, что их ведет обычный крестьянин!
Они немного пообсуждали повстанцев, политику в королевстве и самочувствие короля, которого не видели в свете уже почти целый год, а потом оркестр заиграл танцевальную музыку, все разбились по парам и закружились по залу.
— Подари мне один танец, — протянул руку Бельфегор, чуть склонив голову. Вайпер удивленно взметнула брови.
— Я не танцую, Ваше Высочество, — отрезала она.
— Один разок можешь и потанцевать, — легко отреагировал тот. — Ну же, сам принц тебя приглашает.
— Ладно. Но если я оттопчу вам ноги, не смейте винить меня в этом. — Она подала ему руку и чуть охнула, когда он притянул ее к себе. — И я попрошу дополнительное жалование за огромный моральный ущерб.
***
Ночью, когда гости разъехались, Бельфегор решил нанести визит в публичный дом, а капитаны стражи патрулировали окрестности замка, Мукуро пришел в комнату Хибари. Тот еще не спал и читал книгу при тусклом свете керосиновой лампы. На открывшуюся дверь он не обратил внимания, и отложил книгу лишь тогда, когда щелкнул замок, запирающий ее.
— Ты готов? — спросил Мукуро, ослабляя платок на шее. Хибари, видимо, напрягся и подобрался.
— Нет. И никогда не буду.
Мукуро замер, удивленно глядя на него, а потом расхохотался.
— Я понимаю, что теперь все мои движения и слова могут казаться двусмысленными, но я действительно просто хотел снять платок, а не раздеваться совсем.
— Не смешно.
— Еще как смешно! — хмыкнул Мукуро и сел на кровать. При близком рассмотрении Хибари стало заметно, насколько сильно он устал и вымотан. — Меня не тянет ни на что, кроме сна, так что извини, не сегодня.
— Какое огорчение, — съязвил Кея, а потом Мукуро дернул его на себя и повалился на постель, взваливая его сверху. — Только попробуй, — процедил Хибари, содрогаясь и пытаясь вывернуться.
— И что мне будет? Серьезно, ты только угрожать можешь. — Рокудо демонстративно подергал цепь, к которой была пристегнута одна рука Хибари. — Тебе повезло, что я не в настроении сегодня на забавы.
— Это забава только для тебя, ублюдок.
Мукуро помрачнел и до хруста сжал его запястье, опрокидывая набок и нависая сверху.
— Что я говорил насчет хороших манер, Кея? — прошипел он, продолжая сдавливать его руку.
Хибари яростно смотрел на него, стиснув зубы, но ни слова не промолвил и никак не выказал того, что ему больно.
— Будь послушным и спокойным мальчиком сегодня, мой хороший, — склонившись к его уху, прошептал Мукуро. Кея дернул головой и получил по лицу. Пока только ладонью. — Завтра я уезжаю к графине Левилье, потом к какому-то маркизу Дереже, потом еще к кому-то и еще… Тебя через несколько дней отправят в Гредзо. Так что мы очень долго не увидимся.
— Не скажу, что буду скучать по тебе.
— Я буду. Поэтому я хочу провести с тобой немного времени, а ты, пока я добрый, можешь просто спокойно полежать со мной сегодня ночью, или можешь показать свой характер, но тогда пеняй на себя: когда я зол и разочарован, у меня открывается второе дыхание, ну и… в этом случае тебе не повезет. Так что ты выбираешь: быть милым послушным ручным зверьком или взбешенной сумасшедшей гориллой?
— Второе. Послушания ты от меня больше не дождешься.
Мукуро присвистнул: никак не ожидал такого ответа. Но, признаться, он восхитился.
— Принято, — сказал он, отпуская его и поднимаясь. — Смотри, потом пожалеешь, а поздно будет.
Хибари смотрел на него исподлобья и молчал, но когда Мукуро пожал плечами и начал снимать с себя рубашку, в его глазах промелькнула паника. Он как-то растерянно огляделся, будто искал что-то, и резко рванулся, пытаясь разорвать цепь или вырвать ее с мясом.
— Ну-ка потише, — Мукуро схватился за цепь и дернул его на себя, чувствуя уже слегка подзабытое ликование и желание полного беспрекословного подчинения. — Ты же не хочешь, чтобы я тебя вырубил?
— Иди к черту.
Показное хладнокровие и уверенность слетели с него в мгновение ока. Хибари упирался всеми силами, напрягался, как мог, чтобы не заметаться в панике. Он представлял эту сцену множество раз, пока был тяжело болен, представлял совсем в иных красках, но в реальности все оказалось просто невыполнимым. Как бы он не хотел держаться спокойно и отстраненно, у него не получалось. Тщательно подавляемый страх то парализовывал его, то заставлял в ужасе дергаться. Даже то, что Мукуро признался ему в любви, что, казалось бы, могло дать Хибари какое-то превосходство, никак не помогало. Мукуро, даже будучи влюбленным, остается все равно настоящим уродом — этого Кея вовсе не учел.