Конечно, Мукуро хотел. Бьякуран понимающе кивнул и побежал к Хром, чтобы отвлечь ее разговорами, ММ в это время смущенно и почтительно беседовала с принцем и лишь заговорщицки подмигнула, когда увидела, как Занзас и Мукуро, опасливо оглядываясь, подбирались к выходу из сада, в котором проходил дневной прием.
— Нужно бы осмотреть и камеры внутри, но там столько стражи, что хрен прошмыгнешь, — с досадой сказал Занзас. Они, тем временем, пробирались между кустами и памятниками. Если бы не серьезное дело, то они могли бы даже посмеяться, представляя себя тайными агентами или разведчиками.
— Если тщательно исследовать местность, то можно найти пути отхода. На крайний случай.
— На крайний.
Они оба понимали, что означает этот крайний случай. Никто из них не сомневался в победе именно своего представителя, но они оба при этом знали — если случится, что Скуало и Хибари сойдутся в бое против друг друга (а так именно и будет), то, скорее всего, умрут оба.
Не представлялось случая увидеть арену полностью пустынной (не считая стражи и слуг). Сейчас можно было в полной мере оценить размеры Колизея, вмещающего огромное количество людей. Мукуро, пригнувшись, пролез в сколотую трещину в стене и тихо посмеялся, когда Занзас застрял, пытаясь скользнуть следом.
— Пора меньше есть? — насмешливо спросил Рокудо.
— Или к черту. Ты просто глиста, поэтому так легко пролезаешь во все дыры. — Занзас поднапрягся и все же влез, отломив еще кусок от стены.
— Варвар.
— Слизняк.
Обменявшись беззлобными «любезностями», они продолжили свой путь в кромешной темноте. Порой до них доносились голоса прислуги, готовящей камеры к прибытию многочисленных заключенных, и лязг доспехов стражников, совершающих обход. Из некоторых коридоров лился зыбкий свет свечей, и им приходилось отступать в поисках более надежного пути.
Когда они наконец вышли на саму арену, то были похожи на чернорабочих.
— Придется в дворец проникать через коридоры для слуг, — кисло вздохнул Мукуро, безуспешно попытавшись отряхнуть одежду. Занзас оглядел себя и ограничился крепким ругательством.
— Обратный путь не подойдет. Во время боев там будет столько народу.
— Оно понятно. Нужно что-то другое. — Мукуро подошел к стене и поднял руку, измеряя расстояние от арены до наблюдательных мест. — Если они не научатся летать, то и этот вариант отпадает.
— Если бы они умели летать, то волноваться тогда не стоило вообще.
Прочесав все немаленькое поле, они пришли к неутешительному выводу, что прямо отсюда сбежать никому не удастся. За решетками в земле таились дикие животные, обратный путь будет загражден, а наверх сможет подняться лишь пятиметровый гигант, никаких дыр или хотя бы трещин в стенах не нашлось.
— Хочешь спросить про мое настроение? — хмыкнул Мукуро.
— Нет. Думаю, оно не сильно от моего отличается. Дерьмово все выходит.
— Угу. — Мукуро проследил, как Занзас подходит к стене и рассеянно прикладывает ладонь к шершавой поверхности. — Придется полагаться лишь на то, что помрут не оба, — сказал он, ободряюще положив руку на его плечо.
— Меня это не успокаивает. — Занзас зло ударил кулаком по стене и встряхнулся. — А, плевать. Если Скуало подохнет на боях, то я помочусь на его могилу. Такой слабак мне нахер не сдался.
Мукуро рассмеялся. Отчасти он понимал его, но его чувства были двояки. С одной стороны, он понимал, что ему будет тяжело и больно, если Хибари умрет, и в то же время знал, что такой исход будет максимально благоприятен для него. Потому что тогда он перестанет быть таким мягкотелым размазней и его перестанет мучить неведомая доселе ревность и тягучая боль в груди.
Занзас хотел, чтобы Скуало жил. Мукуро хотел, чтобы Кея умер. Казалось, проблем никаких: просто подтолкнуть Хибари к проигрышу, но почему-то он все равно пытается найти для него лазейку. Чтобы он выжил. Чтобы просто…
***
— Дино, вернулись разведчики! — подбежал к Каваллоне щуплый парень в потрепанных штанах, слишком больших для его худого тела. — Они прошли медицинскую палатку.
— Себастьян, я тебе что сказал? — раздраженно спросил Дино, бросая ружье, которое чистил. — Иди и помогай матери, пока еще не дорос до более серьезных вещей.
Парнишка насупился, но ничего не сказал и просто убежал. Дино прошел к нужным палаткам и еще на подходе услышал доносящиеся оттуда болезненные стоны.
— Дино! — вскрикнула выходящая оттуда девушка с полотенцем в руках.
— Сколько?
— Ранен один. Выстрелом. Двое не вернулись, Донник сказал, что их убили. Андреа не стал тебя ждать и пошел к семье.
— Ясно, — Дино, пригнувшись, вошел в палатку. Доктора пока отсутствовали, отправившись на поиски медикаментов и сбор лекарственных растений, а их товарищ сейчас корчился от боли, пачкая и без того грязный лежак кровью. — Артерия не задета, хорошо, — произнес он, быстро оглядев рану. Разведчик захлебнулся криком, когда он нажал на рану. — Пуля застряла внутри… — Дино нахмурился, выуживая из воспоминаний памятный день. — Так, мне нужен какой-нибудь алкоголь, нож и что-то небольшое из дерева.
Растерянная его уверенностью девушка вздрогнула и выбежала на улицу. Спустя какое-то время у Дино было все, что нужно.
— Будет больно, так что потерпи, — холодно сказал он разведчику и дал ему выпить виски, которое кто-то из его людей прихватил из замка Мукуро. На этот счет он хотел поговорить со своими людьми, но как-то забылось за повседневными заботами. — Готов.
— Да… сделай это поскорее, пожалуйста, — простонал тот, стуча зубами. Каваллоне просунул ему в рот деревянный брусок и заставил его сжать челюсти. Разведчик схватился руками за самодельный матрас, на котором лежал, и закрыл глаза, до боли стискивая зубами импровизированный кляп. Дино продезинфицировал его рану, вызвав с его стороны болезненные стоны, и ткнул лезвием ножа в кровоточащую рану. Девушка, помогающая ему, закрыла руками рот и попятилась. — Т-ш-ш, постарайся не шевелиться, — строго приказал Дино, схватившись свободной рукой за плечо мужчины. Тот изо всех сил старался не двигаться, но все же содрогался от боли, когда нож входил особенно глубоко. Когда пуля наконец была выужена, он потерял сознание. Каваллоне снова очистил его рану алкоголем и поднялся, откладывая в сторону нож и вынув из рта мужчины истерзанную деревянную фигурку.
— Ты как? — с замершим сердцем спросила его девушка. Дино удивленно посмотрел на нее.
— Я? Со мной все нормально. — Он пожал плечами и вышел из палатки, потягиваясь. Его рубашка вся испачкалась в крови, и руки были в ней вымазаны, но он будто бы даже не обращал на это внимания. Девушка вышла следом и с подозрением наблюдала, как он умывается и переодевает рубашку.
— Увидела что-то интересное? — улыбнулся Каваллоне, заметив ее пристальное внимание.
— Тебя. Ты… как-то изменился.
— Это было неизбежно. Мне необходимо было стать сильнее, и я стал.
— Не только в силе дело, Дино. — Девушка подошла к нему ближе и посмотрела ему в глаза. Только вот в его взгляде уже не видела ничего от того человека, которого знала раньше. Каваллоне стал сильнее, бесспорно, стал увереннее и решительней, жестче. И стал холодным, чужим. Не было больше теплоты в глазах, мягкого голоса и доброй улыбки. И не было рядом Аниты. — Почему ты вернулся один из замка?
Дино молча смотрел на нее, помрачнев. С момента возвращения никто не задавал ему этот вопрос, и он был благодарен за это. Его люди — те, которые участвовали в нападении на замок и слышали, как идут солдаты принца, — поняли все без слов. Потеряли людей они немного, но те немногие были им всем близки, поэтому добивать их всех тем, что Анджело предал их, и из-за этого не удалось вытащить Хибари, совсем не хотелось.
— Если не хочешь отвечать — не надо. Но скажи мне, почему ты оставил Аниту?
— Ей было плохо, — ответил Дино, даже не задумавшись. И сказал это так просто, будто она просто простудилась и не смогла пойти на прогулку.
— Почему ей было плохо? Почему ты не помог ей? Почему ты ее оставил? Почему ты решил пойти против графа?