Кея, кажется, даже последних его слов не слышал. Он качнулся и едва не упал, но устоял на ногах и тяжело задышал, кривя лицо.
— Вот что значит безрассудно ввязываться в драку накануне боев, — не преминул съязвить Скуало. — Черт возьми, — вздохнул он и вдруг встал рядом с ним, незаметно подхватив его под руку. Хибари неприязненно отшатнулся и чуть не свалился, но Скуало его удержал. — Тц, хватит вести себя, как ошалелый ребенок, ничего страшного, что я тебе помогаю. В конце концов, ничего альтруистичного в моих действиях нет: я просто хочу, чтобы ты дожил до нашего с тобой боя.
Хибари ничего не ответил, но вырываться перестал. Хотя его дыхание все еще было учащенно и сбито, но он подобрался и тяжело смотрел прямо вперед, будто не видел никого рядом с собой. Скуало поддерживал его и чувствовал его слабость. В таком состоянии он и с младенцем не справился бы. Хорошо, все-таки, что они в одном блоке: главное теперь выжить им обоим и тогда они точно сойдутся в финале.
Если быть честным, то Скуало не помнил или даже вообще не понимал, почему хочет схлестнуться именно с Хибари, но точно почувствовал это еще тогда, когда увидел его в доме Шамала, недвижимого и болезненного. Вряд ли это было чувство мести за убитого лидера — если бы не вмешался Хибари, то Скуало бы сам грохнул этого неудачника, тут было что-то другое. Жутко не хотелось признавать, но, кажется, все было дело в воспоминании об их самой первой встрече. Яркое, живое воспоминание, которое он не мог и не хотел забывать.
Хибари ждал их на выходе из леса, где отряд повстанцев разбил лагерь. Спокойно сидел на пне, кроша хлебные крошки на землю, а вокруг него скакали птицы. Ни одного слова не прозвучало, он просто поднялся и молниеносно ударил. Скуало должен был помочь своему лидеру, но не мог даже шелохнуться, настолько заворожило его происходившее перед ним сражение.
Это не было похоже на чувство искреннего уважения к силе Занзаса — он уважал ее и признавал. Силу Хибари он признавать не хотел. Он хотел ею помериться. Хибари тогда выглядел так высокомерно, самоуверенно, и двигался так стремительно и грациозно, что это мало походило на грубые резкие удары соратников по оружию и противников, которых привык видеть Скуало изо дня в день. И это вызвало чувство восхищения и уязвимости. Скуало был сильным — это даже не подлежало сомнениям, но после увиденного на лесной опушке его собственные движения стали казаться слишком уродливыми. Его не интересовало никогда то, как он выглядел со стороны, когда дрался, он просто наслаждался самим процессом, но теперь не мог никак не сравнивать себя с Хибари, который был словно олицетворением силы и ловкости. И это раздражало до такой степени, что теперь Скуало желал одолеть его, чтобы перестать мучить себя бессмысленными переживаниями.
Омрачало его нетерпение и возбуждение лишь тот факт, что гребанный, ублюдочный Мукуро поставил под угрозу весь сок этого боя. Нет ничего более скучного и бесящего, чем драка с изможденным и сломленным противником. Потому что Скуало смотрел на него сейчас и не мог узнать в нем того самого Хибари Кею, которого увидел тогда.
А еще он понял, в чем была проблема Хибари. Просто взглянув на него, хотелось его подавить. Поэтому винить Мукуро в полной мере он не мог.
— Мукуро, — вдруг встрепенулся Хибари, и Скуало удивленно огляделся. Разумеется, Рокудо нигде не было, он должен был сейчас торчать на зрительских местах вместе с Занзасом, да его бы и не пустили в Колизей в любом случае.
Кея нахмурился, враждебно озираясь, и уставился на распределителя с таким видом, будто ожидал, что он вот-вот скинет маску с лица и с диким хохотом превратится в Мукуро. Порой он вздрагивал и ежился, или стискивал зубы до скрежета, и это тоже бесило, потому что в голове не могло уместиться два столь различных образа одного и того же человека.
Наконец, всех раскидали по блокам. Скуало думал, что их отправят назад в камеры, но вместо этого их погнали совсем в другую сторону.
— Ты что, меня сейчас ударил?!
— У тебя проблемы? Никто тебя не трогал.
— Хочешь сказать, что я вру?
Два каких-то придурка смахнулись посреди коридора, застопорив все движение. Стражники быстро растолкали толпу и пинками успокоили дерущихся, а когда один из них рванулся обратно, его просто убили.
— Хах, — усмехнулся Скуало, — получил, на что нарывался, кретин.
— Так будет с каждым, кто нарушит правила, отбросы, — гаркнул один из стражей, отпихивая ногой мертвое тело. — Никаких, мать вашу, драк не на арене, уяснили?!
Хибари не понимал, почему они остановились. Он поднял голову, но не увидел ни черта. В ушах медленно, но оглушительно бился пульс, в горле пересохло, и тело ломило так, словно все кости перемололи, а потом вырвали вместе с мясом. Если бы не торчавший рядом парень с дурацкими длинными волосами, имени которого он не запомнил, то он бы точно уже потерял сознание или потерялся среди этого отвратительного стада людей.
Когда он более-менее смог отдышаться и в глазах чуть прояснилось, он увидел, что они находятся в огромном зале с длинными деревянными столами, на которых лежало всевозможное оружие, и стояли стойки с доспехами.
— Ну разумеется, — вздохнул один здоровяк с клеймом воинского отряда на руке, трогая один из доспехов, — кожаные.
— А ты думал, что нам дадут кольчугу, синьор? — фыркнули ему в ответ. — Здесь тебе не твоя армия.
Скуало посадил Хибари на простенький деревянный стул и прошел к столу. Было бы смешно надеяться на то, что им дадут действительно качественное вооружение. Многое было уже ржавым и никуда не годным. Когда Скуало нашел подходящий ему меч, за его эфес уже схватился какой-то человек.
— Мое, — хмыкнул Скуало, спокойно забирая клинок из его руки.
— С хера ли? Я его первым взял.
— И что? Главное, что он мой.
Парень зло прищурился и подошел к нему вплотную, глядя ему прямо в глаза.
— Я не потерплю такой наглости от какой-то подстилки.
— Что ты сказал? — Скуало мгновенно переменился в лице и угрожающе склонил голову.
— А у тебя проблемы со слухом?
Непохоже было, что этот парень так уж нуждался именно в этом мече, непохоже было, что он вообще мечник, если уж говорить об этом. Но сдержаться он не мог. Само нахождение в этом месте было страшным стрессом, и понятное дело, многие из находящихся здесь заключенных просто не выдерживали давления. Мало кто хотел выступать на боях добровольно, лишь те, кто был приговорен к смерти и победой хотел вернуть себе свободу. Ну, и конечно же, были Скуало и Хибари, кто хотел просто драться. Может, были такие же безумцы и помимо них, но Скуало это мало волновало.
— Хочу предупредить тебя, кусок дерьма, — прорычал он, вынимая меч из ножен. Парень насмешливо фыркнул, но тут же осекся, когда острие клинка ткнулось ему в горло. — Меня не волнует, что меня могут убить за нарушение правил, и потому ты должен следить за своими словами. Я разрежу тебя на мелкие кусочки, даже не задумываясь.
— Больно нужно, — дернул головой парень, отходя в сторону.
— Черт, вот ссыкун, — с досадой сплюнул Скуало и повернулся к Хибари. Которого на месте не оказалось. — Какого…
Хибари медленно прохаживался среди груды оружия и не мог найти в них свое любимое.
— Как думаешь, у кого больше шансов победить?
— Будешь задаваться такими вопросами, долго не протянешь.
— Твою мать, вы видели Грома? Это ж он в прошлом году победил.
— Выглядит ужасающе. Для старика особенно.
Хибари взял какую-то дубинку и помахал ею. Снова не то. Не лежит в руке, хоть убей. А без оружия никак нельзя.
— Мне нужны тонфа, — сказал Хибари одному из стражников.
— Тон… что? — мрачно переспросил тот. — Тут полно барахла, бери любое.
— Барахлом можете сами пользоваться. Тонфа.
Стражник повернулся к нему и положил руку на эфес своего меча.
— Давай вали отсюда, тебе тут не канал снабжения.
Хибари посверлил его ледяным взглядом некоторое время, а потом развернулся и встал у стены, подпирая ее спиной. Раз нет тонфа, значит обойдется без оружия. Подумаешь, немного сложнее будет.