Скуало же, не отрываясь, смотрел на королевское ложе. Хоть и пришлось поднапрячь зрение, он все же заметил, как перекосило герцогов от известия о смерти короля. Вот чертов капитан гвардии даже глазом не моргнул, и та нахальная меркантильная девчонка спокойно перенесла услышанное. В общем, те, кто был наиболее приближен к Бельфегору, явно был заранее осведомлен о смерти короля. В этом, впрочем, ничего удивительного не было, напрягало лишь их невозмутимое поведение. Если Виллани можно оправдать тем, что солдат, в принципе, эмоций не должен выказывать (и вообще иметь), то к Вайпер такое определение вряд ли подходило.
Хибари было все равно, кто там умер, что из-за этого может произойти и прочее. Сейчас его волновал лишь бой. Он никого из присутствующих не воспринимал всерьез. Он не раз попадал в ситуации, где происходила настоящая мясорубка, и участвовал в «тренировках» наемников, попросту являющихся бойнями, и не беспокоился. Почти. Немного волновало его здоровье.
Он украдкой оглядел трибуны. Мукуро где-то там? Или нашел себе другое занятие? Почему-то хотелось, чтобы он был там. Чтобы видел его сражение. Чтобы понял и признал его силу.
— Не глазей по сторонам, мальчик, — насмешливо окликнул его женский голос — настолько томный, что это показалось тошнотворно вульгарно. Хибари поморщился и взглянул на единственную женщину в этом скопище бойцов. На ней даже не было доспехов: длинная широкая юбка с ворохом складок, простенькая светлая рубашка, вызывающе распахнутая на груди и пара длинных изогнутых ножей, воткнутых в жесткий грубый ремень на поясе. Эта женщина была омерзительно сексуальна, безвкусна и больше походила на шлюху. Лет пять назад, когда существовала еще инквизиция, ее бы сожгли на костре. — Ой, похоже, я тебе не понравилась, — усмехнулась она и, изогнувшись в талии, положила на бедро ладонь, откинув с лица вьющийся локон. Если она и была заключенной, то уж точно за распутство. — Жаль, что мы в разных блоках. Пожалуй, убью тебя первым.
— Приготовься, — вдруг напрягся Скуало, хватаясь за эфес. Хибари задрал голову и увидел, как принц отошел от парапета, и его место занял герольдмейстер в идиотской зеленой накидке, шлейфом спадающим с одного плеча. — Какого черта? Где сигнал?
— В этом году, как вы уже знаете, правила турнира немного изменились. Ранее сражение останавливалось при первой крови, сейчас же оно длится до того момента, пока не останется один победитель. Но, — герольд немного помолчал, накаляя атмосферу, — есть и еще одно изменение. Совместного традиционного боя между блоками сегодня не будет. — Раздался ропот. — Сегодня. Его Величество решил, что участников слишком много для такой маленькой арены, поэтому совместные бои пройдут позже — после выступлений нескольких представителей из каждого блока. То есть, всего через неделю вы сможете лицезреть бои между блоками, когда в их рядах немного поредеет. — Герольд развернул длинный пергамент и церемонно оглядел трибуны. — Представителей отбирали с огромной тщательностью, набрали самых выдающихся и более известных, так что для бойцов это даже некое признание их бесспорного таланта.
— Что за ерунда? — процедил Скуало. — Хибари Кея же будет первым кандидатом в этом списке.
— Фуух, — облегченно выдохнул парень, стоящий впереди него, — я спасен.
— Итак, блок А, — кашлянул герольд. — Номер тринадцать, прошу выйти вперед.
— Ну, надо же, — деланно удивилась женщина и прошла мимо Хибари с таким видом, будто вообще его не заметила. — Я, оказывается, известна. Польщена.
— Блок В. Тридцать девять.
Высокий мужчина с неестественно яркой копной волос шагнул вперед, даже не удивившись, и зевнул, скучающе глядя прямо перед собой. Было что-то заторможенное в его движениях, и взгляд казался пустым и бессмысленным.
— Блок С. Восемнадцать.
— Твою мать! — не сдержался Скуало и схватил Хибари за руку, когда тот направился к остальным. — Даже не вздумай сдохнуть в первом же бою, сопляк. Доживи до моего с тобой сражения, ясно?
— Я не собираюсь умирать, — ответил Кея и вновь глянул на трибуну.
— Ты ранен? — со смешком спросила женщина, склонив голову набок.
— Не твое дело.
— О, как грубо.
— Блок D. Сорок четыре.
Огромный мужчина, лет 35-40, распихивая здоровыми ручищами и так расступающихся перед ним людей, прошел вперед и занял свое место. Его красное и лоснящееся от пота лицо выглядело чрезвычайно сурово. Он замер, угрюмо оглядывая публику, и его губы под завесой густых темных усов беззвучно зашевелились, будто он шептал какое-то заклинание.
— Сегодня вас будут развлекать эти бойцы. Отдадим им должное, их слава бежит впереди них.
Скуало мрачно слушал герольда и проклинал в душе Хибари, который выглядел так, будто он уже победил. Его противники были настоящей занозой в заднице. Женщина — Габриэлла Оливьеро была довольно известна как мошенница и, несмотря на то, что она являлась женщиной, сколотила вокруг себя сплоченную банду. Даже удивительно, как она попалась. Парень — Закуро Марэ, был известен своей жестокостью: он почти поголовно вырезал целые деревни, не жалея даже детей. Этого бы Скуало с удовольствием сам прикончил.
Но самым опасным среди них был, конечно же, Гром Бьяджи — победитель прошлых боев, где его победа была совсем неудивительна и очевидна еще на второй неделе турнира.
О Хибари трепались все, кому не лень, не было такого человека в высшем свете, который бы не слышал его имя, и все благодаря его участию в падении Клевентона. Учитывая его заслуги и то, что Скуало лицезрел собственными глазами, он был точно не самым слабым противником, но сейчас, стоя среди всех этих здоровяков — даже Габриэлла была выше его и, вроде бы, еще и пошире в плечах — казался совсем таким небольшим и незначительным, что хотелось плакать.
— Какое же дерьмо, — потер лоб Скуало. Мимо него вдруг пробежал Ямамото. — А?
Ямамото встал рядом с Хибари, улыбаясь и источая от себя волны позитива.
На мгновение повисла пауза.
— Ты что делаешь? — спросил Кея, прикрыв глаза. Пульс в висках мешал здраво мыслить, и на секунду ему показалось, что идиотский выход Ямамото ему просто показался.
— Эээ… не знаю. Ты вышел, и я вышел, а что, нельзя? — улыбнулся Такеши. — Что мы должны делать? Будем драться? Играть в рыцарский турнир?
— Ты просто невозможен.
— Номер восемьдесят, вернитесь назад, — строго приказал герольдмейстер. Бел чуть подался вперед, глядя за перила.
Ямамото, конечно же, ничего не понял и, вроде, даже не осознавал, что обратились к нему.
— Он не понимает языка, гений, — крикнул Скуало, скривившись.
Герольд нахмурился и перевел взгляд на Хибари, который сосредоточенно рассматривал трибуны.
— Восемнадцатый, переведите мои слова, — потребовал он, и Кея поднял голову, отзываясь на свой номер.
— Я не нанимался переводчиком, — ответил Кея и раздраженно отвернулся от улыбающегося во все лицо Ямамото. Это парень его бесил. Вроде ничего — его бесили все, но этот парень побил рекорд.
Герольдмейстер зло прищурился и кивнул стражнику, что стоял подле него, но Бел поднял руку, останавливая его.
— Ничего, пусть участвует. Так даже интереснее, — сказал он. — Я был удостоен однажды встречи с людьми этого замечательного народа и знаю, что они из себя представляют. Веселые ребята.
— Итак, — украдкой протерев лоб, повернулся к зрителям герольд, — для равновесия и справедливости нам нужен еще один боец. Может, есть добровольцы?
— Пф, разумеется. Двадцать первый. — Скуало вышел вперед и увидел еще одного человека, шагнувшего за ним. Это был тот самый мужчина со знаком воина королевской армии на плече.
— Сто восьмой, — глухо произнес он и пригладил свою клочкастую бороду.
Герольд выглядел удивленным. Он снова кашлянул и оглянулся на Бела. Принц хлопнул руками по подлокотникам кресла и поднялся, качнувшись на носках.