— Какого хера? — разозлился Занзас, когда герольдмейстер начал говорить. — Разве он только что не дрался?
— Будет тебе. Это же Бельфегор, черт его дери, как будто не знаешь, — заметил Бьякуран, подаваясь чуть вперед. — Он наверняка решил, что так намного веселее.
Занзас мрачно уставился на такого же хмурого Ямамото и снова ругнулся. Этот пацан совсем голову потерял, раз вытворяет черти что посреди боя, так какого же хрена его не вышвырнули из участников? Как же он бесил. И этот мелкий отброс, что принадлежит Мукуро, тоже бесил. Все эти дикари с востока только одни проблемы принесли, выродки.
— Да вы издеваетесь, — усмехнулся Скуало, наблюдая, как к нему приближается Ямамото. Только что герольд осчастливил его известием, что его ждет еще один бой. Просто прелестно. Что ж, бой с самоуверенным солдатом был не таким уж тяжелым, ранение совсем уж плевое, а этот мальчишка — просто мальчишка, так почему бы и нет?
Мужчина, стоявший рядом с Хибари, одобрительно хмыкнул, впервые за все время показав хоть какую-то эмоцию, и прислонился спиной к стене, заинтересованно прищурив глаза.
— А твой друг не промах, — оценила и женщина, — будь помоложе, и я бы даже на него прельстилась.
— Он мне не друг, — бросил Хибари. — Он просто хочет меня убить.
— «Просто?» — хохотнула она. — Видимо, в твоей жизни тебя немало людей хочет прихлопнуть, раз уж ты так легко об этом говоришь.
— Разве не ты сама это сказала?
— О, я имела в виду несколько другое, хотя смысл похож.
— Не понимаю смысла твоих слов вообще.
— Просто ты еще маленький.
Хибари смерил ее тяжелым взглядом, не предвещающим ничего хорошего, и отвернулся.
На этот раз Скуало был внимательней. Он успел шагнуть в сторону, когда Ямамото сделал первый выпад, совсем недавно с легкостью выведший его из равновесия, и хотел было напасть раньше, как вдруг его противник встал в странную боевую позицию, которую Скуало никогда прежде не видел.
— Как раненому, я дам тебе возможность нанести удар первым, — сказал Ямамото, и на мгновение стал вдруг похожим на Хибари — такой же пронизывающий холодом взгляд и какая-то совсем иная, присущая только им двоим аура.
И это стало поводом для резкого скачка адреналина в крови и щедрой дозы эйфории от предвкушения стоящего сражения.
— Я не понял, что ты там лопочешь, пацан, но я безумно рад, что мой противник на сегодня именно ты, — расплылся в хищной улыбке Скуало. — Будет неплохой тренировкой перед самым главным сражением.
Он рванул с места, чиркнув острием меча по земле и взметнув облако пыли, и в следующий миг противно заскрежетал металл, высекая искры из скрещенных оружий. Скуало и Ямамото смотрели друг на друга прямо в упор, лицом к лицу, едва ли не соприкасаясь, и от этого кругом шла голова, и азарт охватывал все сознание, требуя сиюминутной расправы над противником.
Ямамото чувствовал обратное. Возмущение, непринятие, злость — все это отошло куда-то на задний план. Сейчас он просто не мог не винить этого человека напротив себя в убийстве другого человека. Бессмысленном, жестоком, несправедливом убийстве. Когда он бежал из своей страны, желая очистить свою совесть от груза мертвых тел за плечами, когда он оставил разрываемую гражданской войной родину, он не думал, что попадет в точно такую же обстановку. Только здесь убивали ради потехи. Эти люди, называющие его народ дикарями, оказались куда более дикими. Ямамото не желал принимать такую реальность, не собирался убивать больше людей, но и не хотел оставлять безнаказанным виновника в произошедшем перед ним преступлением.
Когда-то давно меч звенел в его руке, когда-то давно он получал удовольствие от сражений, которые они с друзьями устраивали на заднем дворе поместья Хибари, и когда-то давно он действительно любил свою жизнь. До того, как небо заволокло дымом, и точно до того, как в ушах прогремел звук трубы, призывающий к войне.
Скуало отбил удар и услышал, как треснул металл — его или нет — меча. Этот удар чудовищной силы пронесся мурашками по всей руке к плечу и эхом отозвался где-то в голове, и, наряду с ошеломлением, в нем проснулся дикий восторг.
— Вот! Это то, чего я жаждал последний год, — воскликнул он, отскакивая назад. С тех пор, как он связался с этим ублюдком Занзасом, он не знал нормальных сражений. И теперь ему привалило целых два! Ооо, об этом даже он и мечтать не мог еще сегодня утром.
Ямамото перекинул меч из одной руки в другую и бросился вперед, атакуя левой. Этот парень был действительно превосходным мечником.
— Давай, темненький, размажь его! — крикнула Оливьеро, приставив ко рту ладони наподобие рупора. — Хотя шансов у него маловато, — без особой грусти добавила она.
— Мелкий еще, — хмыкнул Гром, скрестив мясистые руки на груди. — Мастерства не хватает, да и на эмоциях он еще.
— Я бы поспорил, — вдруг отозвался другой мужчина. До этого момента он сохранял молчание и просто наблюдал со стороны, не проявляя никакого интереса. — Дикаренок слишком шустрый.
Скуало понял, что что-то не так, слишком поздно. Приходилось отступать все дальше и дальше, пока до стены не осталась какая-то жалкая пара метров. Меч рассыпался прямо на глазах — это не выкованный им самим клинок, который пришлось оставить в замке перед отъездом. Мальчишка не только повредил ему руку и ранил плечо, но и утомил изрядно. От нагрузки бок кровоточил, не переставая, кружилась голова, и во рту было так сухо, словно внутри все стянуло.
Совсем не верилось, но он проигрывал. И дело совсем не в том, что он практически безоружен, и даже не в мастерстве. Дело, скорее всего, в убеждениях.
Скуало отбросил осколок меча на землю и, коротко вдохнув, вскинул голову, усмехаясь.
— Ты победил, — объявил он. — Хоть ты, мелкий паршивец, мой язык не знаешь, но ведь все прекрасно понял, верно?
— Что он, блять, творит? — психанул Занзас и выпрямился, собираясь подняться. Но этого ему не пришлось делать.
Ямамото поднял руку и разжал пальцы, роняя меч на землю.
— Что ты, блять, творишь? — удивился Скуало, наблюдая, как хмурое лицо его противника озаряется веселой улыбкой.
— Я не убийца, — сказал Ямамото. — Теперь уже нет. Но ты должен был понести наказание за то, что убил человека. Это, конечно, неравноценно, но… хорошо же, когда тебе оставляют жизнь, верно?
— Это идиот… — накрыл лицо ладонью Хибари. — Он не собирается тебя убивать, — пояснил он Скуало, который с ничего не понимающим выражением лица глядел на Такеши.
Оливьеро расхохоталась, запрокинув голову.
— Кажется, теперь мой любимчик — этот парнишка, — сквозь смех выдавила она.
— Что за дерьмо? — разозлился Скуало. — Ты должен меня убить. Я проиграл и никакие поблажки мне не нужны, ясно?
— Мать твою, рот закрой, — прошипел Занзас, приложив к губам кулак, чтобы его не услышали сидящие рядом засранцы-аристократы. Его прямо лихорадило от мысли о том, как ему свезло, что этот пацан такой придурок, раз решил пойти против правил.
— И как на это реагировать? — потерянно поинтересовался Бьякуран, будто бы у самого себя. Почему-то этот поступок со стороны мальчишки погрузил его в глубокое раздумье.
Бельфегор тяжело вздохнул и поднялся с кресла, облокачиваясь на перила своего ложа. Судя по его мрачному лицу, ему совсем не нравилась сложившаяся ситуация.
— Правила нельзя нарушать, — сказал он. — Ты должен убить его, хочешь этого или нет.
Ямамото со сосредоточенным видом выслушал перевод и качнул головой из стороны в сторону, выражая свое несогласие.
— Но я так приказал, — как-то совсем по-детски изумился Бел, но Ямамото еще раз мотнул головой и что-то сказал Хибари.
— Он не будет убивать людей, даже если от этого будет зависеть его жизнь, — пояснил Кея с таким тоном, будто смертельно устал от роли переводчика.
— Что ж, прекрасно, — скривился Бельфегор, отходя от перил. — В таком случае, тебя казнят. Ренцо, — позвал он своего капитана, и тот кивнул, подзывая стражу.
— Что? Какого черта? — возмутилась Оливьеро. — Он победил, какого хрена его собираются прикончить?!