Она видела стражников, ползущих по земле, с раненными ногами и перебитыми руками — и понимала, что никто, кроме этого дурачка-пацифиста, не мог таким щадящим образом избавиться от противников.
Ямамото слышал, что ему кричала какая-то женщина, но не понимал ее. Его клинок был обагрен кровью, и он уже не пел в его руках.
Перед глазами все еще пылал огонь, чувствовался запах горелого мяса и в ушах стояли мольбы о помощи и предсмертные крики. Он думал, что сбежал от этого, но ошибался.
— Устал, — прошептал Ямамото, выпуская из руки затихший меч. Что толку бежать от того, что преследует его по пятам? Не сбежать, не спрятаться. Ни семьи, ни родины, ничего.
«Прирожденный убийца», — так его назвали однажды? Смешно. Но он так долго оправдывал это звание, что, в конце концов, устал от этого.
— Парень… — Скуало поставили на колени и связали за спиной руки, и он мог только смотреть. Ямамото — парень тупой как пробка, но почему-то… очень не хотелось, чтобы он умирал.
Виллани шел беспрепятственно, не находилось смертников, чтобы напасть на него, и он тоже никого не трогал. Был четкий приказ — убить зачинщика, остальных оставить в живых.
— Слабаки, — скучающе протянул Бельфегор, подхватывая с золотой вазы яблоко.
— У стражи больше шансов, — заметила Вайпер. — У них доспехи и оружие куда высшего качества.
— Значит, следовало бы поставить их в равные условия? — усмехнулся Бел. — В следующий раз дайте страже то же самое, что и бойцам. Я справедливый правитель, — рассмеялся он и свесился с перил, наблюдая за бардаком на арене.
Хибари задыхался. Старые раны открылись, а новые еще больше усугубили ситуацию, но он торопился, как мог. Его почти не замечали, вступать в драку приходилось не так часто, и его путь можно было назвать беспрепятственным. Это можно было называть безрассудностью, полнейшей тупостью или чем угодно, но он не мог сейчас позволить Ямамото умереть. Не из-за того, что проникся к нему товарищескими чувствами, и не потому, что они земляки, — все было намного хуже. Он просто сам не знал причин.
Он почти настиг Виллани, когда неожиданный удар по затылку отправил его на землю, залитую кровью. В глазах засверкало, и поплыло сознание.
— Отдохни, сопляк, — отчетливо расслышал он перед тем, как потерять сознание.
— Не советую этого делать, — спокойно произнес Виллани, переводя взгляд с упавшего на землю Хибари на человека, заградившего ему путь.
— Ну, я привык слушать самого себя, нежели какого-то постороннего человека, — лениво протянул Закуро, потирая затылок. — Не обессудь, командир.
Оливьеро облегченно выдохнула и выпрямилась, оборачиваясь к Ямамото.
— Видишь? За тебя тут горой, милый, — лукаво улыбнулась она, и тот ответил ей широкой натянутой улыбкой.
Виллани вытянул из ножен меч.
— Он силен, — предупредила Оливьеро, крепче сжимая кинжалы в руках.
— Любой дурак об этом знает, — фыркнул Закуро, вытаскивая из кармана острые металлические кастеты. — Но у меня башни нет, чтобы задумываться о таких вещах. К тому же, — он взглянул на Ямамото, — парень заставил меня проникнуться восхищением, хотя я не разделяю его взгляды. Не мешай мне, женщина.
— И не собиралась. Я возьму на себя оставшуюся часть стражников.
Ямамото вышел вперед с поднятыми руками.
— Нет нужды умирать из-за меня, — сказал он, улыбнувшись, и подошел к Виллани. — Если я нарушил правила, то готов за них понести наказание. Я не боюсь смерти. Надеюсь, что вы меня поняли, хотя мы говорим на разных языках, — он снова улыбнулся, как ни в чем не бывало, и склонил голову.
— Кажется, я понял, что ты имел в виду, — сказал Виллани, — и, если это так, то я восхищен твоей позицией.
— Да как же, — фыркнула Оливьеро.
— Но я связан по рукам и ногам. Извини, но ты нарушил правила, и за это тебе надлежит смертная казнь. На месте. — Виллани занес меч, и Ямамото закрыл глаза.
— Твою мать, ты, пришибленный болван! Дерись! — закричал Скуало, и стражник пнул его по лицу, заставляя заткнуться. Закуро, воспользовавшись тем, что он таким образом отвлек внимание, ударил Виллани по горлу, вынуждая его отступить, и отбросил Ямамото назад, к Оливьеро, которая, в свою очередь, швырнула его к стене, прикрывая собой.
— Ах да, — Закуро выпрямился и дернул головой, разминая мышцы, — решение этого пацана меня не особо волнует.
Виллани потер кровоточащую шею и взглянул наверх, откуда наблюдал за ним его принц. Бел кивнул в ответ на его вопросительный взгляд и скрылся из виду.
— Хозяин сказал «Фас», верно? — на лице Закуро впервые проступила снисходительная улыбка. — Посмотри, Ренцо, сейчас мы с тобой в одинаковом положении, нет? Парадные доспехи не так хорошо защищают?
Виллани не ответил. На нем и правда были не самые прочные доспехи, но в своих силах он не сомневался.
— Ты еще можешь сохранить себе жизнь, — предупредил он, но Закуро лишь посмеялся. — Что ж, ты сам принял решение.
— Закуро, — позвала его Оливьеро. Тот бросил на нее взгляд через плечо. — Ты хоть и староват для меня, но если выживешь, можем провести время вместе.
— Я в этом не нуждаюсь, — ответил он, усмехнувшись, и вдруг нахмурился. — Эй, я ведь всего на пару лет тебя…
Виллани атаковал его первым, и Закуро пришлось защищаться. К удивлению капитана, Закуро отбил его удар мечом рукой. Клинок приглушенно звякнул, отскочив, подсказывая, что под тканью потертой кожаной куртки находится металлическая пластина.
Оливьеро огляделась. Немногочисленная уцелевшая стража следила за бойцами и собирала раненных — своих и чужих, и они старались не приближаться к ним, предоставляя Виллани разобраться в одиночку с оставшимися нарушителями.
Хибари приподнялся на руках, с трудом разлепляя тяжелые веки, и сквозь мутные пятна перед глазами разглядел стоящих друг против друга мужчин.
Ужасно раскалывалась голова, и все тело ломило, будто по нему стадо лошадей протопталось.
— Хибари, — сказал Ямамото, шагая в его сторону, но Оливьеро схватила его за руку.
— Двинешься в сторону — и тебя прихлопнут. Думаешь, тут один Виллани? Этот парень сам справится, а если нет — то стражники просто конвоируют его к раненым.
Ямамото нахмурился, но послушно встал на место, интуитивно поняв ее слова.
— Ваше Величество, разрешите использовать стрелковое оружие? — спросил один из стражников Бельфегора.
— Даже и не думайте, так будет совсем неинтересно. Ренцо сам во всем разберется.
Виллани стряхнул с клинка кровь и прошел мимо Закуро, согнувшегося от боли. Их сражение долго не протянулось — в ближнем бою не было никого лучше Ренцо. Он ни одной царапины не получил.
Оливьеро судорожно вздохнула, отходя назад. Не в ее духе было сражаться за кого-то до смерти, но уж лучше так, чем умереть в бою на потеху всем этим уродам, что сидят на трибуне.
— Ямамото Такеши, — с легким акцентом произнес его имя Виллани. — Ты же понимаешь, что из-за тебя может погибнуть эта женщина? И тот мужчина, — кивнул он на Закуро, — и тот мальчишка… твой земляк?
Ямамото напряженно вслушивался в его речь, силясь понять непонятную тарабарщину, но, когда тот указал на людей, которые ему помогали, то понял, о чем речь.
— Даже не думай, — прохрипел Хибари, увидев, как тот отстраняется от Оливьеро и идет вперед. — Ямамото…
Такеши поднял с земли меч и выпрямился, выставляя перед собой клинок.
— Я не убийца, — улыбнулся он Ренцо и кивнул на Закуро, — но для защиты других людей я могу сражаться.
— Ты не хочешь меня убивать, но планируешь вывести из строя? — Виллани взглянул на раненых солдат.
— С таким подходом далеко не уйдешь, — досадливо хмыкнул Скуало. Сражаясь, всегда пытайся убить — иначе не победишь. Это закон выживания, по-другому никак. — Убей его, Ямамото!
— Убей его, — рявкнул Закуро, собираясь с силами. Если они нападут вдвоем, а стража по-прежнему не будет вмешиваться, то они смогут победить.
— Убей его!
— Убей!
— Боже-боже, Ренцо не пользуется популярностью у народа, — хихикнул Бел.