— То есть, ты явно не в себе? — съязвил Мукуро, откровенно разглядывая его. — Расслабься, я тебя не трону. Боюсь, что в таком виде даже твой Каваллоне не захочет к тебе прикасаться.
— Что тебе нужно?
— Зашел осведомиться о твоем самочувствии. На арене тебя неслабо избили. Какого черта ты ринулся на защиту этого парня? Или это еще один твой любовник, о котором мне стоит знать?
— Тебе вообще не стоит ни о чем знать. Тебя это не касается.
— О, нет. — Мукуро склонился к нему и перехватил его свободную руку, которой он собрался его ударить. — До конца боев ты мой, пока не сдохнешь или не выиграешь. И меня касается все, что касается тебя, милый Кея.
Хибари дернул рукой, безуспешно пытаясь вырваться из железной хватки, и свирепо задышал, выглядя при этом так смешно, что Мукуро не удержался от смеха.
— На тебя страшно смотреть, не то, чтобы вообще прикасаться, — повторил он, отстраняясь. — Просто хочу сказать тебе, что стоит постараться в следующем бою. Я не позволю тебе проиграть, слишком многое поставил на твою победу. Выкинешь что-то вроде сегодняшнего балагана — сильно пожалеешь.
— Балагана? — изменился в лице Кея, болезненно скривившись. — Все, что делаешь ты — вот это балаган. И я не считаю нужным слушать твои указы.
— Ну, ты же не хочешь, чтобы я прибавил тебе ран, верно? — Мукуро одернул воротник жилета и смерил Хибари пренебрежительным взглядом. — Я предупредил тебя. Через неделю ты выиграешь, и без всяких фокусов. В противном случае, то, что с тобой происходило последние месяцы, покажется тебе сказкой. — Он постучал по двери, и спустя несколько мгновений ему открыли дверь.
Кея судорожно выдохнул и упал на постель, закрывая лицо рукой. Такая короткая встреча, а самообладание рухнуло при одном только взгляде. Он будто бы… испугался. Но это невозможно в любом случае.
Мукуро, выйдя из камеры, сухо улыбнулся капитану стражи, сразу же о нем позабывшему, и отошел в сторону, тяжело опираясь рукой о шершавую влажную стену. Словами не описать то чувство облегчения, когда он увидел Хибари в относительном порядке. Если у него хватило сил на то, чтобы беситься и дергаться, значит с ним все нормально.
Он улыбнулся и тряхнул головой, направляясь к выходу. Хоть он искренне надеялся на то, что Хибари умрет на боях, сейчас он был просто счастлив, что Кея жив.
***
Более-менее Хибари шел на поправку, и за два дня до боев его выпроводили из камеры и погнали через всю арену к противоположной стороне Колизея. У запертых решетчатых ворот толпились люди, жадно разглядывающие изможденных чудовищной жизнью в камерах бойцов: они кричали, протягивали руки через решетку, а стража молча стояла рядом, посмеиваясь над ними. Разумеется, все эти люди были выходцами из простого населения, даже самый захудалый купец не позволит себе такого поведения, что уж говорить о более знатных господах.
— Господин Хибари! Господин Хибари! — кричал один из них, и его голос затонул бы во всеобщем хаосе, если бы он не смог уцепиться за рукав Кеи, когда он проходил мимо него. — Я сражался с вами в Клевентоне, помните? Меня Горацио зовут.
Хибари стряхнул его руку и скосил на него глаза. Его лицо казалось совершенно незнакомым, и он решил не обращать внимания на сумасшедшего поклонника боев. В Клевентоне рядом с ним ошивалось столько народу, что хотелось стереть с лица все графство, лишь бы они не путались под ногами — как он вспомнит какого-то там Горацио?
— Я буду болеть за вас! И мой брат тоже! — кричал ему вслед странный мужчина.
На половине пути подбежал Скуало. Под его проглядывались плотные бинты, и он слегка кривился, придерживая раненный бок.
— Ты жив, — с облегчением произнес он, ударив его по спине со всей силы. — Ха, я опасался, что ты откинешь копыта после боев.
Хибари отошел от него, но Скуало подтянул его к себе, обхватывая рукой за шею.
— Отойдешь от меня дальше, чем на пять шагов, и я сверну тебе шею как слепой курице, — прошептал он. — Я хочу собственноручно прикончить тебя в честном бою, так что не позволю тебе подохнуть от чьей-то волосатой лапищи.
— Отвали, — скинул его руку Хибари, снова отдаляясь, и попал в руки другого человека.
— Кея! — радостно воскликнула Оливьеро, повиснув на его плече. — А я думала о тебе все эти дни, беспокоилась.
— Рад за тебя, — холодно ответил Кея, отходя, и наткнулся на Скуало.
— Блять, я тебе что сказал?! — налетел он на него и увидел Оливьеро. — Ты что здесь забыла?
— Хм? А ты не знаешь, сеньор всезнайка? — насмешливо фыркнула она. — Все блоки идут на тренировку перед боями. Кстати, хорошее место, чтобы разглядеть чужие слабые и сильные стороны.
— Твое слабое место известно всем мужикам в королевстве, — скривился Скуало.
— Твое слабое место — тоже. Особенно Занзасу, — парировала Оливьеро.
Хибари ускорил шаг, надеясь скрыться до того, как они хватятся его отсутствия.
Их загнали в просторное пыльное помещение с очередной грудой оружия и тренировочными манекенами. Бойцы разбредались по залу, придирчиво разглядывая и выбирая оружие, и Хибари присоединился к ним, снова выискивая среди всего хлама тонфа.
У дальней стены он увидел Грома, который стоял и просто болтал со стражей, не особо утруждаясь подготовкой к тренировке. Поймав взгляд Хибари, он хмыкнул и что-то сказал своим собеседникам, отчего те принялись хохотать.
— После тренировки нас отведут в купальню, — прошептала ему на ухо Оливьеро, найдя среди толпы каким-то особенным зрением. Скуало по пути где-то потерялся. — Если эти мужланы увидят твое тело, красноречиво говорящее о твоем положении у Мукуро, то тебе не поздоровится.
— Это не твое дело.
— Как грубо, — не обиделась она и, подтолкнув его к одному из манекенов, обняла, томно глядя на него сверху вниз. — Ты можешь пойти со мной, там мужчин не будет.
Хибари неприязненно поморщился, но, прежде чем успел ответить, его дернули в сторону.
— Вали выбирать оружие и тренируйся, — скомандовал Скуало. — Тебе нужно быть в форме, чтобы не сдохнуть.
— Есть куда более приятный способ оставаться в форме, — разочарованно протянула Оливьеро, увязываясь следом.
— Блудницы слова не имеют.
— Аа, ты просто признай, что тебе неприятно то, что я обделяю вниманием тебя.
— Не смеши меня, идиотка.
— Был бы ты помладше…
— Просто заткнись, пока я не убил тебя!
Хибари поднял какое-то копье и с трудом подавил в себе желание ударить им одного из этих двух приставучих психов. А лучше сразу обоих.
— Тот парень протягивал тебе меч, — сказал кто-то невыразительным голосом, и Хибари вскинул голову, встречаясь глазами с Закуро. — Если ты умеешь управляться с ним, то стоит выбрать его. — Он протянул ему меч.
Хибари долго смотрел на предложенное оружие, но качнул головой.
— Не мое. Мне нужны тонфа.
Закуро отшвырнул ставший ненужным меч и пожал плечами.
— Не знаю, что это такое, но вряд ли оно здесь есть. — Он помолчал, а потом взглянул на него, и в его безэмоциональных глазах мелькнуло сожаление. — Тот парень… Восьмидесятый. Он был твоим товарищем?
— Нет.
Закуро кивнул и сел на скамью. Тренироваться он явно не собирался.
— Это парень был… по-настоящему великолепным, — сухо произнес он, распластавшись по столу и закрывая глаза. — Он что-то там смешно болтал на своем, но я его почти всегда понимал. А ведь я не хотел драться со стражей, — фыркнул он и открыл глаза. — Не тренируйся. Здесь за тобой наблюдают и подмечают все твои приемы. На первом бою мы все и так много показали, так что сиди тихо.
Хибари промолчал. Ему было все равно. Видели или не видели его способностей другие — какая разница, он все равно всех их убьет - в этом не было сомнений.
Вдруг открылась дверь и вошел распределитель. За ним стоял какой-то высокий человек в длинном замызганном плаще с закрывающим лицо капюшоном.
— У вас пополнение. Блок «А», номер двести три. Бьякуран Джессо.
Хибари взглянул на новоприбывшего. Боец дружка Мукуро?
— Эй, а чего это он не участвовал в первом бою?