Он ускорил шаг, быстро отвернувшись, но на какое-то мгновение… меньше секунды… кажется, его лицо стало печальным.
Шамал остановился и размял плечи. Его маленькая безнадежная попытка вытащить отсюда Хибари закончилась провалом. Пора бы уже смириться, что от боев ему не сбежать.
Как хорошо, что Шамал не видел его лица. Просто чувствовать, как мокнет на плече халат и то, как он содрогается — молча, стиснув зубы — куда более, чем достаточно.
***
Мукуро прятался в зарослях, ожидая сумерек, чтобы войти в замок. Его одежда была грязной, в крови, и на скуле расплывался синяк от удара Шамала. Если бесчисленные гости короля заметят его, то плакала его репутация. К тому же, это создаст множество проблем и ненужных вопросов. Впрочем, если его увидит стража, ничего хорошего тоже не будет.
— Маньяк! — раздался вдруг наигранно-испуганный голос. Слишком знакомый для того, чтобы беспокоиться о раскрытии. — Стража! У нас тут маньяк-преследователь! Уверен, что он хочет стащить мое нижнее белье.
— Кому нужны твои вонючие тряпки? — следом же прозвучал зычный голос Занзаса, и за ним последовала затрещина.
— Грубиян, — без тени возмущения бросил Бьякуран, потирая ушибленный затылок. — Грязнуля Мукуро, сколько своих нарядов ты попортил за последнее время? Я таким чумазым не видел тебя, даже когда ты жил в борделе.
— А еще громче проорать ты это не мог? — сердито шикнул Рокудо, озираясь. Гости гуляли неподалеку, но они даже и не смотрели в их сторону.
Занзас вздохнул, потер переносицу и снял с себя пиджак. Бьякуран закрыл глаза ладонями и отвернулся.
— Не при мне же, бесстыдники!
— Держи, — мрачно произнес Занзас, протягивая одежду. — А теперь… — он выпрямился и хрустнул кулаком. — Я убью тебя, кусок мусора! — заорал он, бросаясь за Бьякураном.
— Держи себя в руках! Что о нас подумают достопочтенные господа? — задыхаясь от смеха, бегал от него Джессо, особо не заботясь, что на них сейчас вылупились десятки изумленно-неодобрительных глаз.
Мукуро сначала обомлел, ведь он никогда не думал, что эти двое, несмотря на свою придурковатость, все же будут выставлять свои детские выходки напоказ. На их репутации это оставит несмываемое пятно. Уже через пару часов их проказы будут в красках расползаться по всему королевству, и вряд ли кто-то будет отзываться о них одобрительно.
А потом он вдруг понял. Они же отвлекают внимание на себя, чтобы он мог улизнуть, пока все глазеют на них.
— Эй…
Занзас попытался пнуть Джессо, но тот улизнул и, встретившись взглядом с опешившим Мукуро, кивнул в сторону замка.
Мысленно поблагодарив их всеми возможными благодарственными словами и принеся им столько же мысленных поклонов, он шмыгнул в помещение для чернорабочих, пробрался по задней лестнице наверх и, распугав прислугу, скрылся в своих покоях.
Как же болела голова…
Наскоро сбросив с себя грязную одежду, он лег в уже приготовленную для него ванну и попытался расслабиться. Все мышцы в теле были донельзя напряжены до сих пор, и, казалось, в воздухе все еще витал запах крови.
Да уж, голову ему снесло конкретно. Стоило увидеть Каваллоне… нет, стоило увидеть Хибари. Как же это выматывало. Непонятные чувства, метания, сомнения… он уже устал от этого всего и хотелось бы вернуться к прошлому, когда его ничего не связывало и ничего не вызывало столь оглушительных эмоций, с которыми бороться просто невозможно.
Вот бы Хибари просто умер… Или лучше, если бы он просто ушел? Все же видеть его смерть невыносимо… Но если отпустить, то он наверняка снова спутается с Каваллоне, а это куда хуже. Или… или, как он и говорил, оставить его себе? Да, это был бы самый приятный вариант. Но…
— Значит, пока Занзас избивал меня при этих упырях, ты нежился в горячей водице? — протянул Джессо.
И сколько они тут стоят?!
Внезапно Мукуро разозлился. Каваллоне же выступал под попечительством Джессо! Под его номером, под его именем!
— Предатель, — процедил он, стягивая с бортика свой халат.
— Ну вот, Занзас, что ты опять натворил? — с упреком обратился к другу Бьякуран, и это окончательно вывело Мукуро из себя. Он толкнул его к стене и прижал локтем его горло, удерживая на месте. Ребяческое выражение мгновенно схлынуло с лица Джессо. — Ты не в себе. Может, отпустишь меня, и мы поговорим спокойно? Я искренне отвечу на все твои вопросы… И про Каваллоне в том числе.
— Придурок прав, — неохотно согласился Занзас. — Ты на взводе с самого начала Сезона. Я прикажу принести зеленый чай.
— Высокоградусный, да? — усмехнулся Бьякуран и снова получил по шее. — И почему все так любят меня бить почем зря?
Мукуро медленно отпустил его и, сжав ладонями виски, прошел в спальню и упал на постель. Не нужно никаких разговоров, больше всего на свете он желал свернуться в позу эмбриона и уснуть. Желательно с Кеей под боком.
— Смотри на его перекошенную рожу: наверняка о Хибари думает, — пихнул Занзаса в бок Бьякуран, тыча пальцем в сторону Мукуро.
— Оставьте меня в покое, — накрыл себя покрывалом Мукуро, не в силах даже разозлиться. Он просто устал. — Освободите помещение, пожалуйста, господа.
— Он назвал нас господами? — ужаснулся Джессо.
— Это катастрофа, — закивал Занзас. — Дело серьезное, мы его теряем.
— Позвать Шамала или просто ударить его в грудь несколько раз?
— Лучше ударим. Еще бы искусственное дыхание. Будешь делать ты.
— Ха? С какой стати? Он же валялся в грязи!
— У меня есть партнер, которому я буду верен.
— С каких это пор ты не изменяешь Скуало?! В любом случае, у меня тоже есть Шо-тян.
— У вас с ним неофициальные отношения, а о моих знает все королевство. К тому же, ты давно хотел засосать Мукуро, еще когда в борделе принял его за обслугу.
— Чего? — сел Рокудо, уставившись на них. Они посмотрели на него так, будто забыли о его присутствии. Хотя, возможно, так оно и было.
— Надо же, кто подал голос, — насмешливо фыркнул Джессо. — Стоило только упомянуть мою симпатию к тебе. В прошлом. Сейчас ты не такой милый, когда пытаешься сломать мне шею в купальне. — Он потер наливающуюся синевой кожу на шее и посерьезнел, присаживаясь на постель. — У тебя неважное самочувствие, верно?
— Нормальное. Просто головой ударился.
— О чей-то кулак? — не удержался Джессо, и снова получил затрещину от Занзаса. Когда-нибудь Бьякуран выйдет из себя, и тогда всем в радиусе пяти километров очень не поздоровится. Но сейчас его, похоже, все устраивало. В конце концов, он просто позволял себя бить, и все это прекрасно понимали. Даже Занзас… Наверное. — Тебе врезал Хибари?
— Нет, хотя ему очень хотелось. Может, нужно было дать ему возможность?..
Бьякуран со стоном упал на кровать.
— Еще не хватало, чтобы ты стал мазохистом.
— Как Бьякуран, — сказал Занзас.
— Да, как я… Эй!
Мукуро прыснул. Какое бы дерьмовое настроение у него ни было, эти двое всегда находят слова, чтобы его успокоить. Не утешить — успокоить. Принялись бы они его жалеть или утешать, он бы их всех выпотрошил, не раздумывая.
— Какого черта ты водишь дружбу с Каваллоне? — спросил он, и Бьякуран со вздохом уселся на постели, скрестив под собой ноги. — Тебе нравится, когда мне плохо?
— Ну, во-первых, у меня особого выбора не было. Во-вторых, тебе это нужно. В-третьих, твоя кислая рожа меня достала. В-четвертых, ты не заметил, что Занзас нацепил перья?
Мукуро тупо уставился на Занзаса, и тот быстро сорвал со своей шеи какую-то пушистую хрень и швырнул в сторону.
— Это… просто идея моего камердинера, — мрачно попытался оправдаться он, но, поняв, что выкрутиться не получилось, повалил Бьякурана на постель и принялся душить. Они так бесились, что буквально столкнули Мукуро на пол.
— Слушайте, я безумно рад, что вы выбрали мои покои для ваших брачных игрищ, но, может быть, вы ответите на очень важные для меня вопросы и свалите, чтобы дать мне поспать?
— Поспать? А на бал не пойдешь? — удивился Занзас, не отрываясь от смертоубийства.