— Вы не заметили? — спросил Ирие, вытирая вспотевший лоб и смывая вместе с потом кусочки обгорелой кожи.
— Что именно? — осведомился Джессо. — То, как неравномерно лег загар на победителе? Или о том, какая ужасная мода в этих казематах?
— Н-нет, просто я… а, ладно, ничего такого, — махнул рукой Шочи, нервно улыбаясь. Мукуро это насторожило.
Когда Бьякуран отвлекся на перепалку с Занзасом, который все бои пропил на своей скамье, он остановил Ирие.
— Ты что-то заметил?
— Не знаю, может, мне показалось…
— Что?! — тряхнул его за плечи Мукуро, теряя терпение. Если это что-то важное!..
— Тот, который победил… эээ… во второй половине сражения он сильно сдал… в общем, мне показалось это странным. Он не слишком много двигался, чтобы у него появилась такая одышка… и… несколько раз он не мог сфокусироваться на противнике…
— Спасибо, понял. — Мукуро быстро сбежал по лестнице, оставляя позади недоумевавшего Ирие, и юркнул в казематы. Благо, разрешение на посещение своего бойца он получил, иначе было бы трудно помогать Шамалу в его делах.
— Победитель, скорее всего, отравлен, — шепнул Мукуро, ворвавшись в его кабинет. Шамал быстро поднялся и, выйдя в коридор, нос к ному столкнулся с Виллани.
— Доктор Шамал, — степенно поздоровался он. — Боец номер четыреста восемь скончался от кровопотери. Победитель — номер три — умер от внутреннего кровотечения.
— Победитель мертв? — стиснув зубы, процедил Шамал, и на лице Виллани промелькнул пренебрежительная улыбка.
— Ваше освидетельствование не требуется, — отрезал он. — Господин Мукуро, доброго вечера. Не ожидал вас увидеть здесь снова, — поклонился он и отвернулся, чтобы уйти. Шамал влетел в свой кабинет и с грохотом запер дверь.
— Это ведь ты был, да? — спросил Мукуро, и Ренцо обернулся, вопросительно вскинув брови. — Я думал, как Бельфегор и Расиель после смерти короля смогли прибрать к руками королевство…
— Прошу вас уважительно отзываться о покойных королях и Его Высочестве, — похолодел Виллани.
— Они ведь были детьми. Они не могли управлять королевством.
— Его Высочество — гений. Умнее него нет никого. И покойный король — его брат — был таким же. Они могли управлять не только этим королевством.
— Ум не помог бы им выжить в политических интригах. Был кто-то, кто помогал им. Их дядя, очевидно, хотел сам стать королем, но не смог — и это точно не потому, что он пожалел своих племянников или побоялся их острого ума, верно?
Виллани молчал. Мукуро раздражало его вечное спокойствие и показная кротость, ведь этот человек таким не был. Его слова всегда били по самому язвимому, он словно знал наперед, что ему скажут, что сделают. Словно он был улучшенной версией Бельфегора.
— Они боялись тебя, не так ли? — спросил Мукуро.
Ренцо помолчал, улыбнулся и склонил голову.
— Вы мне льстите, Ваша Светлость. Мне было восемнадцать — я был юнцом. Ну кого я мог тогда напугать? Не ищите того, чего не было, господин, я просто верный слуга Его Высочества. Я думаю, у вас есть более серьезные дела вместо копания в грязном белье королевской семьи. Дела, не требующие отлагательств.
Он снова поклонился и ушел. Мукуро знал, что Виллани осведомлен о том, что они ищут. Он дразнится, играет — не меньше Бельфегора, и его роль определенно выше, чем он сам говорит. Маленькие близнецы-принцы после смерти старого короля не смогли бы выжить, а из родни никто не стал бы им помогать — настолько желанна была для всех корона. Рядом был лишь этот Виллани, и вскоре Расиель стал королем, даже не достигнув четырнадцати лет.
Не избавившись от Виллани, яда им не найти.
Мукуро снова постучал в дверь. Шамал долго не открывал, а когда, наконец, распахнул дверь, оказался уже подвыпившим.
— Ты ведь Белая Смерть, Шамал, — без обиняков начал Мукуро, впихнув его обратно в комнату. — Сделай мне яд, и я уберу помеху с нашего пути.
========== Глава 57. Искра ==========
— Эй, дикарь, слышал, ты завалил Оливьеро? — хлопнул Хибари по плечу какой-то незнакомый мужчина. — Я к ней все время подкатываю, а она нос воротит.
— Может, потому что ты урод? — хмыкнул Кея, неприязненно передернув плечами.
Их как раз вели обратно в темницы, и он уже успел пережить нудное прощание с Дино, который даже после того, как Оливьеро уладила проблему, продолжал за него трястись. Единственное, что Хибари сейчас хотел — лечь и уснуть, а потом проснуться со свежими силами и заняться, наконец, тренировками.
— Слушай, я ведь не ссориться с тобой подошел, — нахмурился мужик. — Ты такой удивительный — столько шуму от тебя, вся стража только о тебе и талдычит.
Хибари промолчал, отходя от него в сторону. Один из стражников быстро обошел его и вернул в неровный строй, процедив сквозь зубы невнятные ругательства.
— Хотя от тебя другого и не ждали, — продолжал болтать надоедливый мужчина. — Ты же этот… с восточных островов, а у вас там все такие.
— Какие — такие?
— Дикие. Неорганизованные. Ну, понимаешь… — он хохотнул и покрутил пальцем у виска. — Я думал, это просто слухи, пока тебя не увидел. Ты же псих и…
Хибари резко развернулся и ударил его локтем под дых, сваливая на пол.
— Восемнадцатый! — всколыхнулись стражники, хватаясь за оружие. — Блять, задолбал уже, урод!
— Эй-эй, драка! Давай, дикарь, уделай всех! — завопили заключенные запрыгивая друг на друга, чтобы поглазеть на очередное нарушение правил. Несмотря на то, что драки вне арены жестоко наказывались вплоть до смертной казни на месте, они все равно проводились регулярно и каждый раз вызывали огромный интерес.
— А ну рты закрыли, уроды! — гаркнул стражник и взмахнул своим мечом, отгоняя подальше лезущих со всех сторон узников. — Чезарре, бери троих и распихивай всех по камерам!
Кто-то схватил Хибари за волосы и швырнул его в сторону.
— Помер, что ли? — спросил один стражник, подходя к другому, который это время ощупывал пульс лежащего на полу заключенного. Кея не рассчитал силы и случайно раздавил ему горло. Или неслучайно — он сам плохо понял. — Вычеркни его из списка сражающихся и передай доктору Шамалу, что двести двенадцатый подох. — Он помолчал и тяжко вздохнул, поворачиваясь к Хибари. — Ты чего на амбразуру кидаешься, дикарь?
— И что с ним делать? — спросил другой стражник. — Нужно доложить капитану.
— Да… черт подери… Крид, отведи восемнадцатого в его камеру и позаботься о том, чтобы он понял, какую херню натворил.
— Но его же нельзя бить…
— Так сделай это так, чтобы никто не увидел следов! Живо.
Хибари вздернули на ноги и сковали руки, заломив их за спину, и грубо подтолкнули вперед.
— Когда ты уже усвоишь урок, что против стражи тебе лучше не идти? — прошипел его конвоир. — Я тебя сейчас так отделаю, что на свой бой ты еле выползешь и подохнешь, избавив нас от лишней головной боли.
— Такого удовольствия я тебе не доставлю, — усмехнулся Хибари. Настроение немного поднялось, как всегда бывало после убийства какого-нибудь раздражающего человека. Он даже успел позабыть о том, как это приятно — убивать кого-то не по чьей-то указке, как на боях, а потому что самому до дрожи этого хотелось. И даже то, что его ждет наказание за нарушение правил, не могло омрачить его хорошего настроения.
Едва они дошли до камеры, примчался запыхавшийся Шамал, избавляя его от унизительного избиения, на которое из-за угроз Джессо, Хибари даже ответить ничего не смог бы.
— Я займусь, — строго сказал он, даже не глядя на стражника, и тот, помявшись, согласился и принялся расстегивать оковы. Хибари все это время стойко игнорировал уничтожающий взгляд Шамала и лишь скрипнул зубами, когда его втолкнули в камеру. — Ну ты и тупой идиот, Хибари, — в сердцах произнес Трайдент, когда дверь с грохотом закрылась на громоздкий замок. — Тупой кретинский дебил без мозгов. Я даже не могу адекватно оценить степень твоей тупости. Тупее я никого еще не видел, а в жизни, поверь мне, тупиц я немало повидал. Ты побил все рекорды по тупизне.