Было страшно — это единственное, что она явственно понимала. Никаких мыслей в голове, только один дикий ужас и запоздавшие воспоминания о слухах, которые окружали Закуро — о жестоких убийствах и вырезаний целых деревень, о мертвых детях и стариках, и до нее даже не сразу дошли его последние слова.
Выиграет она?
— Ты проиграешь, если будешь валяться на земле, идиотка, — бросил он, рывком поднимая ее на ноги и вырывая из ножен один из ее кинжалов. — Ты меня убить не сможешь — слишком мягкотелая, а вот желаемое я получу… — Он победоносно улыбнулся и взмахнул рукой. Оливьеро зажмурилась, и в следующее мгновение услышала металлический лязг и пораженный ропот со стороны трибун.
Она открыла глаза. Закуро стоял спиной к ней и хохотал, а в их сторону были обращены стрелы всех лучников на стенах. На балконе сидел, вжавшись в свой трон, перепуганный Бельфегор, а Виллани стоял перед ним с обнаженным мечом в руках. Кинжал Оливьеро был вонзен в перила балкона, именно его едва успел отбить капитан стражи, когда Закуро швырнул его в принца.
— Ты… — процедил Ренцо, и впервые на его лице отразилась целая гамма эмоций: злость, страх, бешенство. — Я тебя уничтожу.
— Не его, — побелевшими губами прошептал Бел и зло скривился, сжимая кулак. — Убей женщину.
Ренцо кивнул и, перемахнув через перила, спрыгнул на арену.
— А ты говорил, что поединка я дождусь лишь в самом конце, — ухмыльнулся Закуро. Виллани шагнул в его сторону, и он приготовился к ответной атаке, но в самый последний миг Виллани скользнул в сторону. — Чт… Виллани!
Оливьеро успела вытащить второй кинжал, и меч с ошеломительной силой обрушился на ее оружие, заставляя ее упасть на землю. Острие задело ее плечо и глубоко оцарапало его, вырвав кусок мяса.
Ренцо развернулся, отражая атаку Закуро, и отшвырнул его от себя, намереваясь вернуться к Оливьеро.
— Убегай, идиотка! — крикнул ей Закуро, устояв на ногах и уже со всех ног припустив обратно.
Оливьеро же замерла на месте, держась за рану и глядя на приближающего к ней Виллани. Она уже сдалась. Еще до начала боя сдалась.
— Вот дура! Ты дура! — кричал Закуро, и это ее немного отрезвило. Она поднялась, путаясь в ногах, и, спотыкаясь, побежала к дверям, из которых недавно вышла. Ренцо не торопился, он любил играть — это Закуро знал не понаслышке.
Раздался пронзительный свист, и в землю, перед Оливьеро, впились с десяток стрел, перекрывая пути к отступлению. В конце концов, это тоже было частью шоу, ведь никто бойцов не пустил бы за дверь, даже если бы они и добежали до нее.
Ей пришлось обернуться, чтобы знать, куда бежать теперь, и она вновь замерла, словно загипнотизированная удавом жертва. Она не боялась других преступников, она всегда была в самой гуще сражений, но она боялась Виллани. С самого первого взгляда она поняла, что ей никогда его не одолеть, и именно поэтому сдалась даже без боя, когда он со своим отрядом настиг ее шайку в Вербиргских лесах. Кто угодно — и она бы бросилась на него даже с голыми руками, но только не он.
Виллани сделал шаг в сторону, и на то место, где он только что был, тяжело опустился клинок. Закуро развернулся, отражая удар меча, и встал перед Оливьеро.
— Ты испугалась, что ли, бесполезная женщина? — мельком взглянув на нее, спросил он. — Он убьет нас обоих, знаешь? — Он оттолкнул ее в сторону и с трудом сдержал следующий удар.
— У вас было достаточно времени на разговоры, — сказал Виллани, замахиваясь вновь и вновь. Закуро, вооружившись кинжалом Оливьеро, защищался, отступая все дальше назад. Слишком сильный, слишком злой — таким он Виллани еще не видел, но это его не пугало. Он давно свыкся с мыслью, что может быть умрет в бою с ним. Он просто… не хотел, чтобы Оливьеро последовала за ним, а Виллани на нее и нацелился.
— Ну какого черта… — выдохнул он, когда дрожащие от напряжения руки подвели его, и меч вспорол кожу на его груди.
Он не знал ее до боев. Она была похожа — нет, она была шлюхой, самой настоящей. А еще надоедливой, назойливой, глупой и легкомысленной, и она раздражала. Так почему же он просто не смог ее прихлопнуть, когда нужно было?
— Стой… — произнес он, когда Виллани, видимо, посчитал, что с него достаточно, и вновь повернулся к Оливьеро. — С тобой сражаюсь я.
— Не заслужил, — отозвался Ренцо.
Закуро хотел рвануть за ним, но подкашивались от усталости ноги. Оливьеро снова застыла на месте.
В голове взрывались крики зрителей, восхищенные возгласы и топот тысячи ног.
Должен же быть победитель, верно? Не было такого, чтобы с арены не ушел никто. Победители умирали за закрытыми дверями, не на арене.
Он хотел убить Виллани, да. Но, наверное, он слишком долго хотел этого, раз больше он хотел спасти Оливьеро.
Он подтянул к себе выпавший из руки кинжал. С дурацкой неудобной ручкой в виде какого-то существа.
— Выбирать такие отвратительные вещи… вот же дура, — вздохнул он.
Виллани подошел к Оливьеро вплотную, когда снова загремел горн.
— Поздравляю, ты победила, — сказал он, легко улыбаясь и пряча в ножны свой меч. Бел со своего балкона бешено аплодировал.
Толпа скандировала — это было что-то новенькое в боях.
Оливьеро, ничего не понимая, оглядывалась.
Раньше на боях никто не убивал самого себя.
========== Глава 58. Двести третий ==========
Весть о том, что мертв Закуро быстро разнеслась среди заключенных. Не потому, что его все любили — скорее, наоборот. Просто то, что он пожертвовал собой ради своего же противника — это было поразительно. Кто-то смеялся над ним, кто-то осуждал, а кто-то восхищался.
А вот скорбели совсем немногие. В частности, лишь маленькая компания.
— Это полный бред, — в сердцах воскликнул Дино, поднимаясь со скамьи. — Ясно же, что они стравливают нас. Издеваются.
— Браво, гений, а то нам было непонятно, — мрачно отозвался Скуало. — Оливьеро должна была драться с другим человеком, но он — боже мой — совершенно случайно помер раньше времени, а вместо него — опять же, по воле случая — поставили Закуро, который, не скрываясь, крутил с ней здесь романчик.
— Это значит, что меня точно поставят против Кеи, — невесело посмеялся Каваллоне. — Нет, я знал, что так будет, но теперь я в этом точно уверен. Вот будет потеха Бельфегору.
— Если Хибари не поставят против меня раньше. Тогда я избавлю тебя от проблемы. Черт. — Скуало взъерошил волосы. — Бедная Оливьеро… Может быть, она не так уж переживает? Они ведь все время цапались. Ей, вроде, Хибари вообще нравился… Ай, хрен его знает. Че вообще сказать-то ей?
— Поддержать. Успокоить. Утешить. Все, что можем. — Дино замолчал и вдруг пнул груду железа на полу. — Нельзя так это оставить! Они будут давить на больное. Будут убивать тех, с кем ты успел подружиться в этом аду! Надо что-то сделать.
— И что ты будешь делать, герой? — посмеялся кто-то, услышав его пламенные речи. — Вооружишься ржавым мечом и пойдешь вершить правосудие?
Скуало хмыкнул. Знал бы он, что так оно и есть. Вряд ли Дино начинал восстание с первоклассным оружием.
— Если понадобится — так и сделаю, — огрызнулся Каваллоне. — Но я устал играть по их правилам.
— Иди и тоже выпились тогда, придурок. По-другому никак.
Все затихли, когда в зал ввели Оливьеро. Она огляделась и, улыбнувшись, бодро зашагала к своим, которые просто обалдели от ее счастливого выражения лица.
— Приветики! Не ждали так рано? Старикашка-доктор меня хорошенько подлатал, — она подняла руку, демонстрируя перевязанное плечо. — А где мой Хибари?
— Он мой, — по привычке поправил ее Дино и посторонился, чтобы дать ей возможность присесть. — Ты… как вообще?
— М? Нормально. Благодаря Закуро! — она рассмеялась. — Отлично сработал, я так удивилась. А я еще плохо о нем думала, оказалось, что он не такой уж и засранец.
— Ты думаешь, что несешь? — нахмурился Скуало. — Он же… он же тебе жизнь спас!
— Я знаю, — улыбнулась она и серьезно посмотрела на него. — Я знаю, Скуало.
— Обещаю тебе, Оли, — сказал Дино, взлохматив ее волосы, — они расплатятся.