— Яд? Хочешь, чтобы я покончил с собой? Действительно, решение всех моих проблем.
— Это не яд. Это то, что избавит тебя от того, что ты чувствуешь к Хибари. Надежно. И ты сможешь вернуться к своей обычной жизни.
Мукуро помолчал.
— Это сделает меня импотентом? Как-то не хочется.
— Брось, ты ведь так носишься не из-за одной лишь животной похоти.
— Хех, Шамал… — Мукуро вздохнул. — Ну ладно, что тогда? Избавит меня от чувств? Сделает безэмоциональной куклой?
— Она заберет твои воспоминания. — Шамал сжал его ладонь с пузырьком. — Ты забудешь все, что с тобой происходило, примерно за весь этот год. Включая Хибари. Разумеется, что ты должен будешь выпить это после всего… когда мы закончим со всем.
— Это что, магическое снадобье?
— Всего лишь смесь целебных растений и природных ядов, — пожал плечами Шамал. — Я делаю это не для тебя — для Хибари. Ты ведь его так просто в покое не оставишь, несмотря на то, что твоей жизни он будет очень вредить. Он никогда не ответит тебе ничем, кроме ненависти, и винить его за это никто не смеет. Ты будешь мучить и себя, на что мне, собственно, плевать, и его — а вот это уже меня волнует.
— Каваллоне тоже дашь такую штуку?
— Ты думаешь, я занимаюсь массовым производством? — фыркнул Шамал, закуривая. — Он отпустит его и так. Я знаю. Достаточно того, чтобы Хибари этого захотел.
— А он захочет? У него же неземная любовь.
— Завидуй молча, Мукуро. Это не твоя забота. Если хочешь быть спокоен, то могу лишь сказать, что в моих планах нет пункта оставить Хибари с Каваллоне, так что уймись.
— Следите за языком, доктор, — недовольно ответил Мукуро, пряча лекарство в карман пиджака. — Оставлю на всякий случай, хотя принимать его не собираюсь.
Они попрощались у выхода. Перед тем, как разойтись, Шамал на мгновение остановился.
— Постарайся… не слишком сильно его мучить сегодня.
— Не могу обещать.
Шамал скрипнул зубами и ушел. Мукуро последовал его примеру. Значит, и Шамал понимал, что лучше он, чем стража. Приятно осознавать.
***
— Каваллоне, что, идиот?! — удивленно воскликнул Бьякуран, выслушав длинный рассказ Занзаса о представлении, что устроил Дино. Рассказ сопровождался хохотом и злорадными оскорблениями аристократии, которая ушла с трибун разочарованная и злая. — А Мукуро? Что он?
— Убежал сразу после боя, как обычно, — пожал плечами Занзас. — А у Каваллоне определенно есть харизма, раз бойцы мгновенно последовали его примеру.
— Или они просто поняли, что их не прикончат за нарушение, ведь его помиловали.
— Да какая разница? Дело лишь в том, что даже в Казематах Каваллоне умудрился поднять восстание. Мне он даже начинает нравиться.
— Смотри, Скуало заревнует и порубит в капусту, — хмыкнул Джессо и, поймав проходящего мимо Ирие, обнял его за плечи.
— Меня? Слабак он для этого.
Резко открылась дверь, и Бьякуран быстренько отпихнул от себя Ирие, да и тот сам живо отбежал на добрых пару метров.
Но это был Мукуро.
— Какого черта вы все в моей спальне? — недовольно спросил он, открывая свой гардероб. — Бьякуран, ты опять здесь лазил?
— Я думал, что ты со мной не разговариваешь.
Мукуро промолчал и принялся копаться в вещах.
— Камердинера позвать? — услужливо спросил Занзас, и Мукуро удивленно взглянул на него. — Просто настроение хорошее, что сразу в шок впадать, придурок.
— Нет, к черту камердинера, не на бал собираюсь. Мне нужно то, что легко снимается и одевается, а он постоянно напяливает на меня кучу ремешков.
— Оо, свидание, — ухмыльнулся Занзас. — Иди в ночной рубашке сразу.
— Ага, чтобы доступ ко двору я потерял на веки вечные? — посмеялся Мукуро.
Бьякуран соскочил со стола, на котором сидел, и направился к выходу. Ирие беспокойно проводил его взглядом и засеменил следом. У дверей его поймал Мукуро.
— Поможешь выбрать? У меня плохой вкус в выборе шейных платков.
Бьякуран внимательно взглянул на него и улыбнулся. В конце концов, они ругались слишком часто, а мириться умели одними глазами.
— Ну, у тебя не такой отвратительный вкус как у Занзаса.
— Охренел?!
Они рассмеялись, а Бьякуран получил очередной тычок в спину.
— Ты подозрительно весел, — заметил Джессо, прикладывая к его шее один из платков.
— Каваллоне дал мне возможность оторваться сегодня. Еще бы мне грустить.
— Ммм, его все-таки наказали.
— Это самое страшное наказание для него. И было бы для меня, если бы не один сговорчивый капитан стражи.
— Эээ… Виллани? — недоуменно спросил Бьякуран, даже замерев от неожиданности.
— Ты что? Виллани? Я говорю о капитане стражи Каземат. Боже. Виллани, — расхохотался Мукуро.
— Тоже, что ли, Скуало навестить? — потер затылок Занзас.
— Пропуск на одного.
— Счастливчик.
Мукуро взял мешочек с золотом, чувствуя себя самым скупым в мире человеком, и направился к двери, стараясь не думать, как будет расставаться с такой крупной суммой денег. В конце концов, за лечение и содержание Хибари, а также за возмещение ущерба всем тем, кого он прикончил в его замке, он заплатил раза в три-четыре больше.
— Не забудь, что тебе нужно его и побить, — сказал Джессо. — Никто не поверит в то, что Хибари просто так сдался.
— Знаю, не дурак. Да и драка в любом случае была. Мне, знаешь ли, Кея тоже не преподносит себя на шелковых простынках, — хмыкнул Мукуро и, кивнув на прощание Занзасу, вышел, краем глаза заметив, как в Бьякурана полетела рюмка.
В Казематах его встретил сам Эбернатти. Они отошли в укромное месте в одном из коридоров, где Мукуро расплатился.
— Вы уверены, что сможете? — спросил капитан, прежде чем проводить его к камере Хибари.
— Разумеется. Вы же сами сказали; «Ни для кого не секрет». Вы лучше побеспокойтесь о своей части сделки. Чтобы заключенные его не тронули. В противном случае я смогу заставить вас серьезно пожалеть.
— Да, Ваша Светлость. Извините, Ваша Светлость.
Мукуро вошел в камеру, подождал, пока не закроется дверь, и шаги стражника не удалятся, а потом улыбнулся, подходя к насторожившемуся Хибари.
— Можно?
— А тебе нужно разрешение? — огрызнулся Хибари, садясь.
— Сейчас… сейчас должна прийти стража и… ну, в общем, для того, чтобы тебя поиметь. Все тебя так хотят, прямо отбоя нет.
— Что? Я не проиграл ни одного боя.
— О, нет-нет, это не я тебя наказываю, Кея. Это наказывают Каваллоне. За бунт, за революцию. За то, что он выполнял твою просьбу. Поздравляю, тебя против него не поставят, скорее всего. Зато тебя ждет горячая ночь с зажигательными мужчинами.
— Я смогу справиться.
— Ты со мной одним справиться не можешь, к чему ты себя утешаешь?
— Они — не ты.
— Очень польщен. Но, извини, в данном случае они — это действительно я.
Хибари нахмурился, не понимая, о чем речь.
— Дело в том, что я просто… тупо выкупил тебя у стражи, — протянул Мукуро, снимая пиджак. Хибари медленно проследил за его действиями и обреченно отвернул голову. — Как шлюху. Забавно, правда? И ты можешь не заставлять себя притворяться покорным — Джессо не тронет Каваллоне. Мне сегодня твоя смиренность ни к чему.
— Вот как… — хмыкнул Хибари. — Может, и цепь снимешь?
Мукуро сделал вид, что задумался, развязывая платок.
— Вряд ли бы стража дала тебе такую свободу действий, так что нет, уж прости. И еще — сегодня я буду несколько груб.
— А то до этого ты нежничал, — процедил Хибари, дергая рукой. Стена крошилась, и звенела цепь, но вырвать ее не представлялось возможным.
— О, ты язвишь, это даже мило. И не гипнотизируй меня взглядом, я все равно не боюсь. — Мукуро расстегнул манжеты, подходя к постели. — Что бы они сделали в первую очередь? Хм, ты бы наверняка угрожал забить их всех до смерти, всячески нарывался, и они бы тебя ударили… — Он вздохнул и совершенно неожиданно ударил Хибари в лицо. — Ох, немного слабовато для крепкого стражника.
В голове ослепительно вспыхнула боль, и во рту явственно почувствовался вкус крови. Хибари вскинулся, зная, что каждая секунда промедления стоит ему возможной свободы, и, подобравшись, слепо пнул в пустоту.