— Доктор, — схватили его за руку, едва он вышел. — Добрый вечер. Все трудитесь?
— Капитан, какая неожиданность, — хмыкнул Шамал, вздрогнув от неожиданности.
— Навещаешь семьдесят третьего?
— Менял повязки.
Виллани улыбнулся, все еще стискивая его запястье.
— Кого вы обманываете, доктор? Позвольте, я взгляну на ваши вещи.
— Что? Вы не можете просто так взять и…
— Еще как могу. — Виллани забрал у него сумку, раскрыл ее и сразу же наткнулся на склянки с анализами. — И даже напрягаться не пришлось.
— Я проверяю людей на инфекции.
— Или проверяете, есть ли яд в крови?
Шамал вскинул брови, изображая искреннее удивление. Кажется, Виллани это совсем не впечатлило.
— Могу вас успокоить, доктор. Овилл — не тот, кого вы так усердно ищете вместе с Его Светлостью. Он всего лишь наживка для вас, на которую вы с радостью клюнули. Семьдесят третий не отравлен. — Виллани внимательно посмотрел на него. — Мне жаль, доктор, но вы обвиняетесь в измене. Утром выйдет приказ о смертной казни и мой вам совет: бегите. Бегите, куда глаза глядят, потому что едва приказ попадет мне в руки, я объявлю на вас охоту.
— Отпускаете меня сейчас? — не поверил своим ушам Шамал.
— Оказываю ответную услугу. Когда-то давно вы отравили одного мерзкого типа, который очень мешал моему… нашему королю. Не думаю, что вы сделали это, зная об этом, но все равно очень помогли. Поэтому я вас отпускаю. Приказ выйдет утром. У вас будет вся ночь и целый день, чтобы попрощаться с близкими, если они у вас есть. Но я найду вас уже вечером, где бы вы ни были, и исполню приказ.
— За это время я смогу уйти далеко.
— Уверяю, я найду вас уже к вечеру. А теперь прошу вас бежать, пока я не передумал.
Шамал повернул к своему кабинету. У него в голове не укладывалось то, что произошло. Их раскрыли? Его раскрыли? Смертная казнь…
— Яд, к слову, называется «триниана». Его вы создали, и противоядие к нему пока еще не придумали, насколько нам известно. Но вам ведь уже некогда беспокоиться об этом, верно? Всего доброго. Наслаждайтесь отпущенными вам деньками.
Шамал молча ушел и, завернув за угол, прижался лбом к стене.
Если он бежит и сядет на первый попавшийся корабль, то Виллани не сможет его достать. Но он так не сделает, и тот прекрасно об этом знает.
У него сутки для создания противоядия к собственному яду, состав которого он уже почти забыл, и тогда Хибари еще можно будет спасти.
А для него… для него все уже кончено.
========== Глава 60. Потеря ==========
— Больше не могу… — выпалил Хибари, жмуря глаза и пытаясь глотнуть будто бы раскаленный воздух. — Мукуро, хватит…
Он не знал, сколько прошло времени, и сбился со счета, сколько раз уже Мукуро его истязал. Пару раз ему удавалось выпадать из реальности, но он так же быстро возвращался к ней. Пот катился ручьями, бешено пульсировало в висках, и по плечу все стекала кровь. Скованные руки за спиной нещадно затекли, а внутри словно раз за разом проворачивали внутренности. Мукуро яростно вбивался в него, молча, грубо и больно. Иногда он забывался и почти ласково впутывал пальцы в его волосы, что-то шептал и целовал, но потом приходил в себя и снова бил или сдавливал пальцами горло, заставляя расслабиться и не дергаться.
— Я тоже на последнем издыхании, но так надо, — ответил Мукуро. — Не трать зря силы, помолчи.
Это уже даже перестало приносить удовольствие. Обычно ему нравилась легкая истома в мышцах после продолжительного совокупления, но сейчас он чувствовал себя так, словно таскал мешки с пшеном весь день напролет. Хибари под ним задыхался и приглушенно вскрикивал, изредка предпринимая безуспешные попытки вырваться.
Сделав еще пару толчков, Мукуро замер, ткнувшись во влажную спину Хибари.
— Согласись, что это лучше, чем пройти через несколько стражников, — шепнул Мукуро и поднялся, едва удерживая равновесие. — Ух, я, наверное, с месяц теперь о сексе думать не смогу. — Он неспешно оделся, недовольно отмечая страшную усталость в теле. — Прости, Кея. Это было необходимо.
Хибари хотел сказать, на чем он вертел его сожаления, но не смог выдавить ни слова. Он весь превратился в один большой ком боли.
— Хотя не сказал бы, что я не получил удовольствия, — пожал плечами Мукуро, не дождавшись ответа. Застегнув пуговицы на пиджаке, он присел перед Хибари на корточки и развязал ему руки. — Ты… ты ведь наверняка знал, что последует после твоей просьбы. И все равно попросил Каваллоне ее выполнить. Знаешь, ты далеко заходишь ради него. Так же, как и он — ради тебя. Но… ты не видишь, что я тоже делаю все, что в моих силах. И даже если мне приходиться играть роль плохого парня в твоей истории, я сделаю это с большой радостью, если это позволит сохранить тебе жизнь. Конечно, ты не умер бы физически от грязного спаривания со стражей, но… я думаю, ты умер бы внутри. Когда ты выйдешь, беги. И никогда, никогда не появляйся на моих глазах. Если ты это сделаешь, то я больше не появлюсь в твоей жизни, и мне даже будет плевать, останешься ты с Каваллоне или нет. Шамал мне дал такую возможность… Я много раз жалел о том, как поступал с тобой, как… мучил тебя, но, несмотря на это, я действительно получаю удовольствие от всего… этого. Ты скажешь, что я больной ублюдок, и я даже возражать тебе не буду. Я хочу, чтобы ты относился ко мне хорошо, но при этом хочу по-прежнему над тобой измываться, а это взаимоисключающие понятия, правда? — Хибари все молчал. Мукуро провел рукой по его волосам, но тот отдернул голову, одарив его свирепым взглядом. Мукуро не сдержал усмешки. — Вот видишь… Даже несмотря на то, что я имел тебя последние несколько часов, стоило одного твоего взгляда, чтобы мне захотелось снова. Это гребаный замкнутый круг, из которого я хочу выбраться. После всего, последуй моему совету, в противном случае, ты проведешь остатки своих лет все в той же комнате моего замка. — Мукуро щелкнул его по носу и поднялся, разминая шею. — Не только ты мечтаешь, чтобы все это поскорее закончилось.
— Для тебя это так просто не закончится, — отрезал Хибари, в очередной раз начисто проигнорировав всю его речь.
— Что ж, у тебя будет достаточно времени, чтобы хорошенько подумать и понять, что побег — единственный для тебя счастливый исход. Тебе не стать сильнее меня — тем более, сейчас, когда ты почти калека. Пора бы уже с этим смириться.
Мукуро придирчиво оглядел себя, горестно вздохнул и постучал по двери, поправляя растрепавшиеся волосы. Стражник выпустил его в коридор, а за ним вошел капитан.
— Нужен врач? — спросил он, встав у порога. Даже отсюда он видел испачканное в крови покрывало. Хибари подтянулся, намереваясь сесть, но резкая боль свалила его обратно. — Вижу — нужен. — Эбернатти наткнулся взглядом на развороченную стену и отвернулся. — Таков был приказ. Если бы вы не нарушали закон…
— Я не нуждаюсь… — процедил Хибари. Голос — хриплый, срывающийся — резал слух даже ему самому. — Я не нуждаюсь в нравоучениях, — помолчав, закончил он и закашлялся, еще хуже сдирая горло.
Капитан запер снаружи дверь, и Хибари дал себе волю: с трудом повернулся набок и впился зубами в руку. То, как он себя чувствовал — не поддавалось оценке. Он даже не стал разбираться в своем эмоциональном состоянии, физическое — с лихвой перекрывало все остальное. Мукуро и раньше мог трахаться сутками напролет, но были весьма существенные передышки, когда он ел, отвлекался на ванные процедуры или просто отдыхал, отпуская язвительные пошлые замечания. Но эта ночь далась тяжело, потому что все это время Мукуро не отвлекался вовсе. Когда он уставал, то просто заменял член пальцами, и все продолжалось снова и снова. Хибари пытался сдерживаться, но после очередного выныривания из мутного беспамятства не смог заставить себя молчать. Он чувствовал, как стекает по бедрам кровь, перемешанная со спермой, слышал за спиной горячее дыхание и приглушенные стоны, и ему казалось, что он сходит с ума. Что он спит, что ему снится кошмар или на него подействовал яд, неизвестно каким образом проникший в его организм. Когда все закончилось, и Мукуро начал, как всегда трепаться, легче не стало. Боль стала ощущаться даже острее, она пульсировала, собираясь где-то на уровне пояса.