— Ах, я забыл, — глумливо продолжил будущий мертвец, — у вас ведь здесь целый женский клуб.
— Осмелишься повторить? — рванул его за воротник Скуало. — Может, мы и не на арене, но голову оторвать я тебе и здесь могу, смельчак.
— Отошли друг от друга! — загремел дубинкой по решетке стражник, держась, на всякий случай, подальше.
— Филипп, остынь, это того не стоит, — махнул рукой один из насмешников. Тот отцепил от себя руки Скуало и отошел.
— Твое счастье, что я с женщинами не дерусь.
— Отмазывайся, придурок, — фыркнул Скуало и помог Хибари отойти в сторону. Оливьеро, прикрыв рот ладошкой, смотрела на него почти с ужасом. — Сядь и отдохни.
— Нет уж, я постою, — усмехнулся Хибари, держась за его плечо. Выглядел он, мягко говоря не очень. По сравнению с предыдущими его состояниями нынешнее было на втором месте — первое по праву заслужило то времечко, когда он валялся у Шамала в подвале после выстрела в грудь.
— Хибари… — Оливьеро обняла его и провела ладонью по спутанным волосам. — Бедняжка, ты этого не заслужил.
— А я еще на Занзаса роптал, — невесело посмеялся Скуало, присаживаясь на скамью и презрительно глядя на хохочущих в сторонке мужчин. — Не повезло тебе.
Хибари оперся на стол, пытаясь сфокусировать блуждающий взгляд в одной точке. Очень хотелось отдохнуть, но сесть он не мог, даже согнуть колени было болезненно. Шамал к нему так и не зашел.
— Вы ничего не слышали о Шамале? — спросил он и повторил снова, заметив на лицах собеседников непонимание. Голос все еще серьезно подводил его.
— Он заходил ко мне пару дней назад. Снова приставал, — пожала плечами Оливьеро, задумчиво водя пальцами по его щеке. — А больше я его не видела.
— Не видел. Но к Каваллоне он должен был зайти точно.
— Ох, Дино… — сочувственно вздохнула Оливьеро. — Я слышала от стражи, что произошло. У него была такая красивая спина. Такая… мускулистая и…
— Эй! — оборвал ее Скуало. — Чувство такта тебе неведомо, да? — недовольно пробурчал он. Хибари поморщился.
Вдруг, сидящий на одном из столов, Фай поднялся и, кивнув своим товарищам, направился к ним. Скуало напрягся — к общению с посторонними он был не настроен.
— Эй, восемнадцатый, — окликнул Фай Кею, но тот и ухом не повел, увлекшись своими проблемами. — Лидер сопротивления… этот Каваллоне — он твой… — он не удержался от смешка, — любовник, что ли?
— Тебя это не касается, гуляй, — огрызнулся Скуало, не спеша поднимаясь. — Или тебе показать дорогу?
— Потише, деточка, не с тобой говорю, — ухмыльнулся тот и потрепал его по щеке. Скуало ударил его по руке, отталкивая. — Ладно, извини, но у меня серьезный разговор к мальчишке, так что давай обойдемся без драк, а то стража нас точно закопает к хренам.
Хибари вопросительно на него взглянул, выпрямляясь, и лишь по выступившему на лбу поту можно было понять, с каким трудом ему это далось.
Фай насмешливо взглянул на Скуало, который все же посторонился, и приблизился к Хибари.
— Тебе не повезло, что били не по лицу. У тебя очень внешность привлекательна своей… экзотичностью, а сейчас тебе это не на руку.
— Поверь, это всегда мне не на руку. А теперь либо говори по делу, либо проваливай.
— Как грубо! А тебе стоит быть дружелюбней при сложившихся обстоятельствах. Знаешь… завести друзей, которые могут тебя спасти. Типа твоей ручной рыбешки, — он скосил глаза на Скуало. Хибари тоже на него взглянул, и тот, закатив глаза, схватился за локоть Фая и дружелюбным оскалом дал ему понять, что пора валить. — Каваллоне не случайно попался страже, я уверен. Он хочет вытащить тебя, потому как только идиот не заметит, как он с тобой носится. Я хочу, чтобы он забрал и меня.
— Бред какой-то, — вполне убедительно расхохотался Скуало. — Я, скорее, тебе в ботинки нассу, так что иди к своим головорезам.
Фай улыбнулся и, напоследок весело взглянув на Хибари, отошел.
— Скользкий засранец. Тут неизвестно, вытащит ли Каваллоне сам себя, так желающие уже на пороге.
— Он вытащит. И себя, и Хибари, — отрезала Оливьеро. — Если повезет, и нас прихватит, но настраивайся на худшее, красавчик.
— Я вас не оставлю, — покачал головой Хибари, и Скуало едва не свалился на пол от такой откровенности. — Конь уйдет один.
— Ты чушь несешь, Хибари. Ты помрешь на арене, а если повезет, и ты выживешь, то тебя угробит Мукуро. — При упоминании его имени глаза Хибари вспыхнули нездоровым огнем. — Прости, забыл. Так вот, сам-знаешь-кто гораздо сильнее тебя, а ты с каждым днем, наоборот, все больше чахнешь, так что Каваллоне — твой единственный способ выжить.
— Я не настроен на эту установку. Выживу я или умру — мой выбор, так что не тебе решать. И не Коню. И, уж тем более, не Рокудо.
— Хибари, это так мило, — с нежностью протянула Оливьеро и грустно улыбнулась. — Но это все равно бесполезно. Ты без нас не уйдешь, но трех победителей не будет, не говоря уж о том, что я тут осталась одна из самых слабых.
— Я с тобой драться не буду. И с Хибари тоже.
— То есть, как это? — прищурился Кея.
— Посмотри правде в глаза, Хибари! Ты развалина. Да… ты на ногах едва стоишь. На твоем теле места живого нет. Единственное, что Мукуро редко трогает — это твое лицо, но, знаешь ли, в бою тебе это слабо поможет. — Он взглянул на Оливьеро. — Разве что только против нее. Когда я тебя впервые встретил… тогда ты был сильным, не сейчас. Просто смирись… Мукуро тебя сломал.
— Хорошенько подумай, прежде чем продолжать, — процедил Хибари. Скуало усмехнулся.
— Твои угрозы уже не страшны. Разве не заметил? Тебя никто больше не боится.
— Скуало… — дернула его за рукав Оливьеро. — Это слишком жестоко.
— Кто-то должен сдернуть шторы с его глаз. Ты больше не непобедимый наемник, ты просто пленник при смерти. Либо ты уходишь с Каваллоне, и он до конца твоих дней тебя холит и лелеет, либо ты остаешься и погибаешь как собака. Мукуро вряд ли после твоей смерти устроит тебе шикарные похороны.
— Закрой рот.
— Уходи с Каваллоне, когда все будет готово, и не волнуйся о нас. Я справлюсь как-нибудь и без тебя, и об Оливьеро побеспокоюсь.
Хибари открыл было рот, чтобы ответить, но стража застучала дубинами по решетке, оповещая о том, что настало время купаться, и заключенные начали строиться в две линии. Раньше на это нехитрое дело уходило с полчаса, теперь — едва больше десяти минут.
— Оливьеро, хочешь, я потру тебе спинку? — спросил ее какой-то боец на полном серьезе.
— Может, тебе и отсосать заодно, страшила? — без присущего ей озорства ответила она, морщась. — Потри свое чумазое лицо, может, хоть какая-нибудь девица клюнет.
— И это говорит шлюха, — рассмеялись позади. Оливьеро, совсем не обидевшись, пожала плечами. — Ну ладно, Ронни, не плачь, у нас еще одна девчонка на примете, — кивнул шутник в сторону Хибари. Скуало покачал головой и пристроился рядом с ним. — А вот и еще одна, но, увы, недосягаемая.
— А что не так-то?
— Да у него трахарь важный, чуть ли жениться на нем не хочет, оберегает всячески.
— А тебе, видно, завидно? — фыркнул Скуало, не оборачиваясь, и склонился к уху Кеи. — Привыкай, Хибари, меня так с прошлого лета кличут даже в великосветском обществе.
— Не собираюсь.
— Просто будь рядом со мной, — бросила Оливьеро, на ходу снимая блузку.
— Ты просто хочешь рядом с ним потереться.
— А тебе жалко, что ли?
Хибари потянул за края рубашки, чтобы снять ее, но сразу же почувствовал на себе насмешливые взгляды. На этот раз Оливьеро не спасет его, Хибари себе голос сорвал ночью, да и по его виду сразу заметно, что он явно не с девушкой барахтался в постели.
— Мыться в одежде собираешься? Или в вашей дикой стране так принято?
— Нахер пошел, — окрысился Скуало. Оливьеро помогла Хибари снять рубашку и повязала на его пояс полотенце. — Какого… стража не собирается заходить?
Филипп со своими дружками стояли у дверей, наблюдая, как их конвоиры лениво обходят купальню, даже и не думая занимать свои привычные посты внутри нее.
— Кажется, у наших дорогих стражничков поджилки трясутся от страха после вчерашней бури. Как это кстати.