«Никто, кроме меня».
Дино набросился первым. На его стороне была грубая сила, на стороне Мукуро – ловкость и мастерство, его обучали с детства фехтованием, борьбой, Каваллоне же мог надеяться лишь на свои навыки, полученные в жизни. А то, что он был абсолютно неконфликтным всю свою сознательную жизнь, явно не играло ему на руку.
Анджело не смотрел на них, он смотрел на Хибари, судорожно хватающего рукой воздух в поисках опоры. Ему было плохо, и он едва держался на ногах, даже глаза толком открыть не мог. Это был идеальный шанс.
Перед глазами все вставали лица погибших, что заглушало чувство жалости и вины. Джо покрепче сжал нож в руке и подошел к Хибари. Он даже не пискнул, когда его обхватили со спины, и лишь как-то облегченно вздохнул, когда клинок вошел в его тело как в горячее масло.
- Джо! – наконец заметил его Дино, и Мукуро обернулся, мгновенно меняясь в лице. Вот как люди могут сойти с ума из-за одного человека. Они все сумасшедшие. Только он – Анджело - все еще адекватно воспринимал реальность.
Мукуро ударил его по лицу и повалил на землю, пока Дино, вне себя от ужаса, пытался остановить хлынувшую кровь.
- Что с ним? – спросил Мукуро, удерживая своего лейтенанта.
- Ты думаешь, что все отлично? – нервно огрызнулся Дино. Анджело видел, как его взгляд снова меняется, становясь пустым и темным. Даже Мукуро сошел с ума.
Все они свихнулись. Кроме него.
Мукуро перевел на Анджело гневно-недоуменный взгляд и застыл. Тот просто тихо смеялся, приложив к лицу ладонь и что-то бормотал.
- Все сошли с ума, - повторял он, - только не я. Не я. Все – не я.
- Анджело…
Топот копыт и скрип колес все приближались.
- Уходи, - сказал Мукуро Дино, оставив Анджело и предварительно отобрав у него все оружие. – С минуты на минуту подъедет Бельфегор.
- Ты сказал, что он будет к вечеру. Сейчас даже не рассвело, - произнес тот, даже не глядя на него.
- Он поменял планы. Чертов ублюдок, - скривился Мукуро.
- Что с Кеей?
- Он ранен. Если ты заберешь его, то он умрет.
Дино сжал в руке тонкую ткань халата Хибари и чертыхнулся сквозь зубы. Все впустую. Все старания впустую. Только людей зря погубили и… с Анитой зря прощался. Но теперь ничего не вернешь. Они снова вне закона.
- Для тебя все складывается как нельзя лучше, да? – спросил он, поднимаясь. Мукуро необычайно бережно перенял у него драгоценную ношу, и это вызвало еще одну вспышку гнева.
- Конечно, - хмыкнул Рокудо, поднимая на него воспаленный взгляд. – У меня жизнь просто сказка. Один ты в дерьме.
Дино зло прищурился, чуть задержал теплый встревоженный взгляд на Хибари и вскочил на своего коня, тут же пришпорив его.
Ржание лошадей и неясные голоса людей. Труба, торжественно оповествляющая округу о прибытии принца, гремела уже совсем рядом.
- Никогда не прощу вас, - выдохнул Анджело, поднимаясь. – Вы все смерти заслуживаете. Даже вы, - он качнулся, на его лице проступила горечь и отчаяние, а потом он крепко зажмурился и набросился на Мукуро. – Простите меня! – умолял он, стискивая пальцы на его шее. – Прошу, простите, господин Мукуро.
Это было больно. Что-то хрустнуло, в глазах потемнело. Мукуро резко перевернулся, едва не свернув себе шею и содрав с колен кожу вместе с тканью брюк. Хибари глухо стукнулся головой о землю, и Рокудо, еще больше разозлившись, накинулся на Анджело.
Когда тот снова навис над ним, пытаясь вновь добраться до горла, раздался глухой стук, и он обмяк, падая на него.
- Что тут происходит? – сурово спросил капитан королевской стражи. Из-за его спины мрачно поглядывал Чейз.
Позади, из роскошной, расписанной цветами и птицами кареты, вышел Бельфегор со своим мелким пажом и советницей. Он огляделся, наткнулся взглядом на поднимающегося с земли Мукуро и бессознательного Анджело и склонил голову набок, широко улыбаясь.
- Кажется, что открытие Сезона будет очень веселым, граф? Простите, что нагрянул раньше назначенного времени. Этого не было в моих планах изначально.
Ну да, как же.
========== Глава 44. Расследование ==========
Сознание медленно прояснялось.
Казалось, что он только начал дышать — каждый вздох давался с огромным трудом, а легкие словно сковало оковами, настолько тяжело они вбирали в себя воздух.
Неясные голоса, доносящие будто бы через толстый слой ваты, странная пустота в голове и все сильнее накатывающая острая боль где-то в боку — все смешалось в один спутанный ком неприятных ощущений, и к горлу подступила тошнота, вынудившая его, наконец, дрогнуть и перевернуться на бок, чтобы не облевать самого себя. Боль мгновенно усилилась и затуманила и без того едва живое сознание; он едва не свалился с постели, на которой лежал, но его весьма грубо подхватили и уложили обратно.
-… ари… Хибари! — звук то заглушался, то становился на тон выше, и Кея с трудом понял, что его зовут. — Хибари, черт подери, ты меня слышишь?
Сперва из груди вырвался лишь непонятный скрежет, мало похожий на хрип, но все же немного грубее, чем жалкое сипение. Внутри все обожгло, и горло стянуло, словно его кто-то душил. Он закашлялся, чувствуя, как с каждым кашлем режет внутренности, и по губам течет, то ли кровь, то ли все же рвота.
— Мать вашу, я тут сиделка, что ли? — недовольное бурчание, наконец, позволило узнать голос говорившего. Это был Чейз. И это было не самым приятным осознанием.
Он, уже более осторожно, приподнял его голову и промокнул губы мокрой тканью, беспрестанно чертыхаясь и высказывая свое “фу” такой работе.
— Пить хочешь? — спросил он, но, не дождавшись ответа, снова ругнулся. — Бля, где эта Ева шляется?! Доктор, мать твою, тебя ждет пациент! — крикнул он, и его голос взорвался в голове оглушительным каскадом хлопушек.
— Заткнись, дубина… — прохрипел Хибари, разлепляя глаза. Лицо Чейза плыло и расползалось, и совсем немного стало отчетливей лишь через несколько секунд.
— Теперь заболтал? — он фыркнул, убирая руку, из-за чего Кея грузно упал на постель, и поднялся. — Ты в заднице. И Каваллоне твой в заднице. А Анджело оттуда уже несколько месяцев не вылазит.
Хибари моргнул и вяло повернулся, с вожделением глядя на графин с соблазнительно чистой водой. Чейз проследил за его взглядом и снова фыркнул, потягиваясь к графину.
— Я говорю о важных вещах, а этот тупица думает лишь о воде.
Хибари осушил почти всю емкость, пока не хлопнула дверь, и по руке Чейза звучно шлепнула чужая рука.
— Хочешь убить его раньше времени, капитан Донован? — мрачно поинтересовалась Ева, отбирая графин.
— А ты где шарахалась? — налетел на нее Чейз. — Опять курила, как потаскушка?
— Не знала, что курят только шлюхи, — не моргнув и глазом, протянула она, внимательно оглядывая Хибари.
— Либо они, либо опустившиеся ниже плинтуса чернухи.
— Хм, а что насчет мужчин? Вы у нас тут такие особенные, или в твоем понимании существуют и мужчины-шлюхи?
— Ха? Ты не равняй себя и нормального мужчину. Женщине курить нельзя.
Ева показала ему средний палец, и Чейз едва не задохнулся возмущением.
— Ненавижу осматривать мужиков, — вздохнула доктор, ощупывая намокшие бинты. — Хибари Кея, слышишь меня?
Хибари кивнул. Почему-то ее осторожные движения пальцами у горящей огнем раны совсем не причиняли боль, а спокойный размеренный голос успокаивал. Почти как Шамал.
— Мне надо его допросить.
— Потерпишь.
— Какого хера ты грубишь мне, женщина?!
Хибари хотел бы врезать ему, но понимал, что вряд ли сможет хотя бы поднять руку. Поэтому он вложил в свой взгляд как можно больше холода и презрительности.
— И теперь даже этот полутруп испепеляет меня взглядом, — закатил глаза Чейз. — Все, понял. Я ухожу и зайду позже, когда Хибари станет немного лучше. Если только не придет Виллани, — мрачно добавил он и вышел.
Ева молча принялась снимать бинты, Кее нужно было лишь чуть приподниматься время от времени, но даже такое пустяковое движение его полностью истощало. Когда на рану была наложена чистая повязка, Хибари был уже близок к очередному обмороку.