Действительно, гора тостов на тарелке была рассчитана, как минимум, на пятерых.
— Я не голоден.
Снова этот монотонный голос, как будто он был запрограммирован. Ричи прошелся по комнате, потрогал пальцем резьбу на шкафу, проверяя, есть ли на ней пыль. Долго рассматривал свой палец, потом убрал руки в карманы.
— Как хочешь, — я пожал плечами и снова принялся есть, — это вкусно.
— Я знаю, — ответил Ричи и подошел ко мне. Я попытался не обращать внимания на то, что он возвышается надо мной, как статуя. Мне было бы намного спокойнее, если бы он сел рядом, даже если бы не стал есть. Просто пусть сядет напротив, а не будет стоять над душой. Я отгородился от него большой чашкой. Кофе остывал, желудок уже почти наполнился. Надо было еще немного потянуть время.
Итак, что я имел на данный момент? Ричи перевел меня из подвала в огромную комнату с большой кроватью и разными штуками для секса, которые он хранил в чемодане. От этих мыслей меня бросило в жар, потому что я в жизни не держал такого в руках, но всегда хотелось. Я знал, что пока он не планирует меня убить. Или брать силой. Он хочет, чтобы я сам согласился переспать с ним, и, видимо, пытается всеми силами подтолкнуть меня к этому решению. Все эти кляпы, плетки, наручники… Я перебирал их с замиранием сердца, снова чувствуя ужасное острое возбуждение, от которого становилось практически невыносимо дышать. Я примерил себе один ошейник. Черный, с металлическим сердечком впереди для красоты, из очень плотной кожи, и такой широкий, который мог покрыть всю шею целиком. Я не стал искушать судьбу и играться с застежками, потому что испугался, что не смогу его расстегнуть, но контраст черной и белой кожи меня восхитил. Я видел такие штуки в порно, но я даже и подумать не мог, чтобы купить хоть что-то, хотя ближайший секс-шоп был в двух кварталов от моего дома. Неоновые вывески. Кричащие плакаты. Проходя мимо, я всегда склонял голову, смотрел в асфальт, а не на витрины, чтобы никто не подумал, будто бы я интересуюсь таким товаром, хотя воображение тут же начинало играть на полную. Я читал в интернете про различные половые конституции, либидо, и кажется, у меня были некоторые проблемы с этим, потому что я мог возбудиться буквально за пару секунд, и чем больше росло это возбуждение, тем ненормальнее я становился.
Мне хотелось попробовать все. Я не хотел вступать в настоящую половую жизнь, потому что меня это пугало. И это ведь было бы так по-настоящему… Кто-то тыкает в тебя своим членом, что-то кряхтит, потеет над тобой, некрасиво стонет и слишком быстро кончает. Я наслышался таких историй в мужской раздевалке старшей школы, и подобные рассказы вызывали у меня только чувство отвращения. Сам с собой я мог быть свободным. Я мог представлять такие истории, от которых сходил с ума, в то время как не мог даже поговорить со Стэном лишний раз, не перепутав буквы в словах.
И сейчас я оказался в доме, где целая комната была набита всеми этими штуками, и у меня голова шла кругом. Я хотел познавать себя, доставлять себе удовольствие, и только присутствие Ричи и мысль, что я не знаю, когда он меня отпустит, угнетала меня.
По моим подсчетам я провел здесь около месяца. И я даже стал привыкать к этому. Я сначала успел привыкнуть к подвалу, теперь — к этой комнате. Это пугало, но я знал, что так работает психика — даже в лагерях для пленных люди привыкали к таким условиям, чтобы просто выжить. У меня же здесь были почти царские условия.
И за все это время Ричи еще ни разу ко мне не прикоснулся.
— Могу я у тебя кое-что спросить? — я слегка почесал скулу, как бы подбирая слова. Ричи вскинул на меня взгляд. Стал щелкать костяшками.
— Попробуй.
— Мне интересно только одно, — я снова откусил маленький кусочек от тоста, хотя есть уже не хотелось, но я боялся, что если скажу, что больше не голоден, Ричи заберет поднос и уйдет. А мне хотелось с ним поговорить. Я все еще ничего не понимал, — зачем тебе я? Именно я.
Ричи свел брови к переносице.
— Я тебе уже все сказал.
— Ты хочешь, чтобы я стал твоей секс-игрушкой?
— Фу, нет, — Ричи скривился, и это была единственная эмоция, которую я от него увидел. Я напрягся, — мерзко звучит.
— Тогда что ты от меня хочешь?
— Ты знаешь.
— Нет, — я сжал тост в руке, и масло потекло по пальцам. Ричи перевел взгляд на мою руку, — не знаю.
— Я видел, чем ты тут занимаешься, — тихо сказал Ричи, — видел.
— Ну и что? — я подумал, что, если сделаю вид, что для меня это сущий пустяк, то он перестанет так на меня смотреть. Я пожал плечами, снова начал есть, — ты ведь не хочешь меня трахать.
— А ты этого хочешь?
Кусок застрял в горле. Я, конечно, хотел спровоцировать его на честный разговор, но этот вопрос застал меня врасплох. Я закашлялся, ударил себя ладонью по грудной клетке. Я ведь не хотел этого. Не хотел ведь?..
— Нет.
— Я не собираюсь трогать тебя без твоего разрешения, — сказал Ричи медленным голосом, без каких-либо оттенков. Он повернулся ко мне в пол-оборота, — ты должен сам захотеть.
— А если я не захочу? — я прищурил глаз, — тогда что? Пристрелишь меня?
— Возможно, — Ричи неопределенно покрутил шеей, — но я уверен, что ты захочешь. Ты не сможешь долго баловаться сам с собой.
— С чего ты так уверен, что ты сможешь меня удовлетворить? Настолько считаешь себя неотразимым? — я отложил на поднос оставшийся кусок тоста и облизал пальцы, слизывая с них остатки масла. Я следил за Ричи. Если он и сейчас ничего не сделает, значит, ему нужен от меня не секс. Или, по крайней мере, он готов ждать. Долго ждать, — такая завышенная самооценка?
Я осторожно взял в рот два пальца, чувствуя на них вкус масла. Вязкая субстанция покрывала пальцы, делая их жирными, липкими и вкусными. Я посасывал свои пальцы, проводя между ними языком, смотря Ричи в глаза. Это так заводит, что мне приходится поправить одеяло на коленях. Вести себя так в своих фантазиях это одно, перед кем-то — совсем другое. Но Ричи смотрит на меня, и то, как он даже не моргает, не двигается, не дышит — мне нравится.
— Ты ведь видел, что я и сам неплохо справляюсь, не правда ли? — я проталкиваю пальцы еще глубже в рот, но у меня напрочь отсутствует рвотный рефлекс — и не свожу взгляда с Ричи. Короткие шорты натягиваются в паху. Я знаю, что он это знает. Думал, что я буду играть по твоим правилам? Нет, все будет совсем наоборот.
— Чего ты добиваешься? — спрашивает Ричи хриплым голосом. Если бы все это происходило не в таких условиях, а я бы встретил его где-то в школе, я бы в него влюбился. Я бы стал представлять его перед сном, трахая себя пальцами и разными предметами, которые только смог бы найти дома, представляя, что это делает он.
— Чтобы ты сказал, зачем я тебе нужен.
— Боюсь, что когда ты узнаешь, — Ричи подходит ко мне, и я выдерживаю его взгляд, не вытаскивая пальцы изо рта, — тебе это очень сильно не понравится.
— Почему ты так уверен в этом?
Я слизал все масло с пальцев, и теперь просто проводил по ним языком, издавая слегка влажный звук губами. Если бы я нужен был Ричи для секса — он бы не смотрел на меня столько времени, даже обладая самой железной выдержкой. Он стоит, смотрит, и даже почти не моргает.
— Лучше тебе пока этого не знать, — Ричи протягивает руку, берет меня за запястье, и я на секунду застываю, затаив дыхание. Слежу за его действиями. Пистолет у него на ремне, он же не успеет его вытащить?..
Но Ричи и не думает о пистолете. Он перехватывает тонкими пальцами мое запястье и осторожно тянет его, вытаскивая мою руку изо рта. Я вижу, как пальцы поблескивают от слюны. Они скользкие, влажные. На указательном я слегка прикусил кожу у фаланги. Сердце гулко стучит, как будто кто-то большим кулаком бьет деревянную дверь. Ричи слегка наклоняется ко мне, а потом берет мои влажные пальцы в рот.
Внутренне я кричу.
Это не должно быть так. Это не должно так возбуждать, это неправильно! Остановись! Низ живота горит изнутри тысячью искр, член трется о ткань шорт, и на них проступает темное пятно от смазки. Сигаретный жар изо рта Ричи на моих пальцах лишает меня способности думать и соображать. Я хочу, чтобы он прекратил