(не прекращай)
когда чувствую, что он лижет, облизывает, сосет мои пальцы, которые до этого были у меня во рту.
Я не могу перестать смотреть на это.
В груди давит, нос заложило, в ушах свистит. Ричи осторожно вынимает мои пальцы изо рта, отпускает руку. Рукавом куртки вытирает губы, и спокойно произносит, как будто ничего не случилось:
— Просто поверь мне на слово.
***
После истории с пальцами Ричи не приходил ко мне три дня. Он оставлял еду за дверью, пока я спал, и самого его я не видел. Время тянулось, как резина. Здесь не было ничего, чем бы я мог заняться. Ни книг, ни телевизора. Я стал думать, что сейчас по всем новостным каналам показывали меня и пытались меня найти. Людей ведь находят, верно? Ричи не намного старше меня, он сам еще почти подросток, он не мог не проколоться так, чтобы похитить меня и не оставить ни единого следа. Меня в любом случае скоро найдут. А пока…
А пока я медленно сходил с ума от скуки. Иногда я слышал, что ключ поворачивался в двери, но когда выходил в коридор, Ричи уже нигде не было. Коридор был такой узкий, и в конце была еще дверь, которая вела вниз, на лестницу. Рядом с моей комнатой была ванная, которой мне разрешало пользоваться один раз в день. Немного, но все лучше, чем ничего. В ванной я не задерживался надолго. Мне казалось, что Ричи подсматривает за мной и там, и может ворваться в любую минуту, чтобы утопить меня
(не утопить, Эдди)
И я всегда был немного на взводе, и вряд ли бы сумел оказать сопротивление.
Мысли перекатывались в голове как шарики в жестяной банке. Я лежал на кровати, смотрел в потолок, спал, думал. Мне бы очень хотелось иметь здесь бумагу и карандаши, чтобы порисовать. Обычно я любил рисовать… В прошлой жизни.
Прошлая жизнь дома действительно оказалась где-то позади. Я скучал по родителям, и даже не мог представить, что я им буду объяснять, если вернусь. Точнее, когда вернусь домой. Мать затаскает меня по всем врачам. Отец по судам. Потом они напишут письмо на федеральный канал в программу, где ведущий беседует с жертвами похищений или терактов, все в студии будут плакать, а я буду сидеть на красном диванчике перед камерой, и показывать на шарнирной кукле, где и как трогал меня мой мучитель.
(нигде)
Я подумал о Стэне. Он хоть переживает за меня? Чем он сейчас занят? Наверное, проводит время с Биллом. Ненавижу их! Два конченных придурка. Если бы не та ссора со Стэном, ничего бы этого не было! Я бы не оказался в доме у какого-то психопата, в комнате, наполненной разными секс-игрушками, а был бы у себя дома, и…
И что бы ты там делал? Опять ждал неделями, чтобы родители ушли из дома и ты смог спокойно подрочить? Когда родители уходили по делам, и я оставался в доме один, это был самый счастливый день в моей жизни. Я мог больше не прятаться в ванной или в туалете, вздрагивая от каждого шороха, а мог представлять себе разные фантазии и наслаждаться процессом.
Давай, сделай это.
Нет.
Я открыл глаза. Снова посмотрел на потолок. Я не знал, сколько сейчас времени и какой сегодня день недели. Наверное, среда, а может быть, и воскресенье. Выходные дома всегда были ужасными — родители с самого утра на ногах, отец едет за покупками, а мама затевает генеральную уборку. Я не могу нормально почитать книгу, потому что мама врывается в мою комнату с пылесосом, ворошит мои вещи, протирая пыль, хотя я могу все сделать сам.
— Не надо, милый. У тебя в детстве была астма, аллергия на пыль, иди посиди на кухне, но не закрывай дверь.
И я уходил. Потом помогал маме помыть посуду, приготовить обед, ужин, потом мы все вместе садились есть и смотреть вечером комедии. Счастливая семья.
Я заворочался на постели. Спать не хотелось, есть тоже, от скуки я не знал, чем заняться. Ложился то на один бок, то на другой, уже отлежав себе все тело. Я начинал нервничать и злиться, потому что был беспомощен в этой ситуации. Вот бы сюда пришел Ричи. Мы бы хоть с ним поговорили. И когда вернутся его родственники или кто они ему там? А если им не понравится, что я тут нахожусь? Вдруг тот мужик не будет таким сговорчивым? Что тогда? Я постарался об этом не думать, иначе у меня могла бы случиться паническая атака. Слава богу, что у меня не было клаустрофобии, а то я бы тут совсем сошел с ума.
Я встал, чтобы размять ноги. Стал слоняться из угла в угол, высчитывая шаги. Напевал под нос песни. Вспоминал стихи, которые учил в школе, лишь бы не совсем рехнуться от скуки. В какой-то момент я даже попытался позвать Ричи. Крикнул несколько раз его имя, но в доме, казалось, вообще никого не было. Я не слышал никаких шагов ни за дверью, ни этажом ниже, ничего. Пусто.
Кажется, я был здесь один.
Если бы я смог выйти и побродить по коридорам! Хотя бы внутри дома, это было бы уже отлично, потому что здесь я выучил уже каждый угол, не зная, куда себя приткнуть.
Самое ужасное, что я знал, чем бы я занялся в свободное время дома. Тогда я только мог мечтать о таком количестве свободного времени и пустом доме, но сейчас просто не знал, что с этим делать. Думай, Эдди. Ну же. Ты один. Никого нет. И ты любишь этим заниматься.
Я мысленно застонал. Порой я ненавидел свое тело, которое в любой неподходящий момент требовало внимания, да так, что я не мог перестать думать об этом, ощущая почти невыносимую боль, пока не решал эту проблему. Помню, как пару лет назад, я сидел на уроке литературы в школе и пытался написать сочинение по «Моби Дику». Абсолютно скучная и не эротичная книга, которую я прочитал через силу, и вот теперь пытался написать какое-то свое мнение, но так, чтобы это понравилось учителю. В какой-то момент я отвлекся, засмотревшись на своего одноклассника. Он сидел через ряд от меня, подперев щеку рукой и быстро писал в тетради, высунув кончик языка. Был апрель, солнце светило сквозь высокие окна кабинета, попадало лучами ему в волосы, окрашивая их в медовый цвет. Я стал представлять, как после урока мы оба задерживаемся в классе, делясь впечатлениями о прочитанной книге, а потом кто-нибудь в шутку запрет нас снаружи. Мы пытаемся открыть дверь, а потом смущенно улыбнемся друг другу, понимая, что оказались вдвоем в запертом пространстве. Он подойдет ко мне, я сяду на парту и мы начнем целоваться. В двенадцать лет мои мысли не уходили дальше поцелуев, но и от этого я не мог усидеть на месте. В итоге, мне пришлось поднять руку и попросить выйти, неловко семеня, потому что даже идти было больно. Я трижды вымыл руки с мылом перед тем как заперся в кабинке, открывая ее локтем, чтобы не трогать член грязными руками. Боялся занести какую-то инфекцию, но терпеть до дома не было сил, и мне пришлось подрочить в тесной кабинке туалета, пока мои одноклассники писали сочинение, пытаясь получить высший балл. Я так испугался, что смогу испачкать школьную форму, а мысль о том, что кто-то мог зайти и услышать сдавленные вздохи только больше меня возбуждали. Я только расстегнул ширинку на школьных брюках и встал перед унитазом так, будто бы собирался использовать его по назначению и начал читать надписи, сделанные маркером на стенке кабинки. Эту кабинку в туалете для мальчиков на третьем этаже называли спермобанком, потому что обычно здесь девчонка из старших классов, Зои, отсасывала всем парням за десятку, а потом парни писали там свое имя и комментарий, типа, как будто ставили ей оценку, как в приложении для такси.
Я даже думал обратиться к ее услугам. Карманных денег у меня хватило бы не на один такой минет, но я стеснялся, и девушки меня не привлекали. Я закрыл глаза и представил своего одноклассника, того, с медовыми волосами, как будто бы он оказался в кабинке вместе со мной. Представил его на коленях. Представил, что одной рукой зарываюсь ему в его восхитительные волосы, пока толкаю член ему в рот. Я видел такое на видео