Ты с ума сошел, говорит мне мой внутренний голос, но если бы я хоть раз его послушал в своей жизни, уверен, меня бы здесь вообще не было.
Не сводя глаз с этой лакированной головки (какое интересное название), я наощупь шарю по постели в поисках тюбика смазки. Я не верю, что я делаю это, но в такие моменты мной командует тело, а не разум.
Впрочем, как и всегда.
Я спускаю шорты и смотрю на свой член. Я бы соврал, если бы сказал, что никогда его не измерял, и результат меня в принципе радовал. К тому же он был ровный и в данную минуту так требовал внимания, что в голове плыло, как будто был туман. Я смотрю, как красная ткань шорт сначала спускается по бедрам, потом слегка застревает на уровне колен, и я трясу сначала одной ногой, потом другой, чтобы их скинуть. Переступаю мягко, как кошка, с лапы на лапу, и остаюсь в одной футболке, стоять на кровати, выпрямившись в полный рост, как солдат, который несет службу.
Дрочильную службу.
Я думаю о том, что это моя психика играет со мной такие штуки; мне не должно быть за это стыдно, я просто хочу выжить, не сойти окончательно с ума, и мое тело борется против этого заточения, делая вид, что все нормально, успокаивая тем самым мой разум. Такую нехитрую логическую цепочку я вывел, пока выдавливал смазку на пальцы. Много, почти на всю ладонь. Она так вкусно пахнет, что я подношу руку к носу и вдыхаю свежий аромат.
Так пахнет от Ричи.
В животе скручивается узел, я делаю шаг ко кровати к изножью, опускаюсь на колени перед набалдашником. Кладу на него руку со смазкой, начинаю гладить его, как головку члена, будто бы деревянная штука могла отозваться на мои прикосновения
(мама я схожу с ума)
Потом беру смазку и жму на флакон, он издает предсмертные звуки и хрипы, изливаясь на лакированную поверхность. Потом, не сводя с нее взгляда, развожу ноги, опускаюсь на колени и завожу руку назад.
Охренеть.
Смазка переливается через ладонь, ее так много, что можно утонуть. Она пачкает покрывало, носки, руки и ноги. Я вставляю в себя сходу три пальца, и они так легко входят, что только еще больше разжигают во мне желание. Я двигаю ими, смазка липко хлюпает на пальцах, вытекает, пачкает бедра.
То, что я собираюсь сделать, ненормально, но мне плевать. Я хочу этого.
Я встаю, поворачиваюсь к спинке кровати. Кровать подо мной проминается, даже слегка скрипит. Я расслабляюсь, придерживая сухой рукой член, который оставляет от себя влажные капли естественной смазки, пачкая мне футболку
(мама мамочка не злись я все постираю я не знаю как это произошло клянусь я не делаю ничего плохого)
Я забываю о том, где нахожусь, что я похищен, забываю про Ричи. Внутри все пылает, и когда я касаюсь лишь слегка деревянной поверхности ножки кровати, задница вспыхивает, и мне кажется, что это невозможно.
Она слишком большая.
Глубоко вдыхаю, расслабляю мышцы, помогаю себе пальцами, растягивая в стороны. Смазка стекает по локтю, я принимаю удобное положение, напрягая только ноги, словно хочу присесть на стул, но в последний момент передумываю. К счастью, на слабый тонус мышц я никогда не жаловался.
Желание охватывает каждый мой нерв, каждую клетку. Я чувствую это возбуждение каждым сантиметром тела, когда понимаю, что эта штука начинает входить.
Вход слегка натирается, растягивается, это немного больно, но мне нравится. Мне нравится, когда больно, потому что так я чувствую это будто бы на самом деле. Я насаживаюсь чуть глубже, чувствую, как набалдашник давит внутри, он такой объёмный, большой, горячий, мокрый, что я не могу сдержаться от стонов.
Это так приятно, я не могу.
Я начинаю медленно двигаться. Вверх-вниз, привставая на цыпочки, упираясь одной рукой в бедро, а другой трогая член, хотя все сосредоточено в одной точке, по которой попадает кусок дерева фаллической формы. Я насаживаюсь еще глубже, почти полностью. Мне хочется стонать в голос от того, как это приятно. Я чувствую такую заполненность, как в своих фантазиях, когда представлял, что готов был вместить в себя два члена. Я двигаюсь, приседая на этом агрегате, ощущая, как он растягивает меня, наполняет, давит на нужную точку, и я готов кончить.
Я вдруг ловлю себя на мысли, что думаю про Ричи. Смазка пахнет как его духи, и я подношу руку к носу, вдыхаю запах, который кружит голову, и представляю, что это член
(Ричи)
Я почти на грани. Все ощущения смешались в один тугой комок где-то в животе, готовый меня разорвать. Когда я кончу, это будет похоже на гребанный фонтан, не меньше.
Я хочу, чтобы он меня трахнул. Хочу наконец-то выйти из глубины своих страхов, хочу, чтобы фантазии стали реальными.
И если я нужен здесь Ричи не для секса, то ему придется изменить свои планы.
Я опускаюсь еще ниже, и деревянная штука входит в меня полностью, достигая до нужного места и заставляя меня застонать в голос, громко, впервые в моей жизни.
========== 13. Поцелуй ==========
Goldfrapp — Ooh La La
Следующие дни тянулись медленно и скучно. Я спал, слонялся из угла в угол и не знал, чем заняться, чтобы совсем не сойти с ума.
Ричи приходил только один раз. Он принес мне еду, которая уже успела мне надоесть (одни и те же тосты, по факту тот же хлеб, что и в подвале, только с сахарным джемом и кофе), и желудок уже начинал болеть от этого.
— Ну, как твои дела?
Ричи поставил поднос на кровать, осторожно, чтобы ничего не уронить. Казалось, время здесь остановилось. Ричи выглядел ровно так же, как и неделю назад — он словно не переодевался, хотя, у него могло быть несколько одинаковых черных футболок. Он сел в кресло напротив меня, закинув ногу на ногу. На нем были черные высокие ботинки, начищенные до зеркального блеска.
— Как в плену, — ответил я, складывая руки на груди.
— Прекрасно, что ты не утратил чувства юмора, — Ричи слегка дернул рукой, приложил ее к шее немного нервным жестом — все его жесты были как будто чуть-чуть сломанными, неровными, экзальтированными. Он двигал руками как шарнирная кукла, — не скучаешь тут?
— А ты сам как думаешь? — я фыркнул, демонстративно не смотря на поднос с едой, — чего ты добиваешься? Если я не хочу с тобой спать, ты будешь меня тут вечно держать?
Ричи молча облизал губы. Я внимательно следил за движениями кончика его языка, но не шевелился. Накинул себе на колени одеяло и так и сидел, как больной, которому только что разрешили сесть в постели после длительного лежания.
— Давай поговорим откровенно, — Ричи сцепил руки в замок и слегка наклонился вперед, — ты здесь уже полтора месяца и пока тебя никто не нашел. И могу сказать, что и не найдет.
От его слов меня передернуло. Полтора месяца? То есть сейчас уже… Июнь?! Время не могло лететь здесь настолько быстро. Он врет.
— Вижу, ты мне не веришь. Но это твое дело. Я говорю это к тому, что ты можешь просидеть здесь еще год. Или два. Мне не очень сильно нужна эта комната.
— И какой в этом толк? — я вскинул руки, — не легче ли было бы найти кого-то, кто согласился бы на твои условия? Кого не надо было бы похищать? — я снова решил взяться за тактику лести, — Ричи, ты ведь красивый, — я выделил это слово голосом, и парень посмотрел на меня с легким удивлением, — неужели тебе так сложно найти кого-то… Ну, кто согласился бы сделать это все с тобой? Не поверю, что для тебя это проблема. Ты можешь выбрать любого или любую… И предаться страсти хоть сейчас, а не ждать чего-то от меня.
— Красивый? — казалось, Ричи услышал только одно слово из всей моей речи, и я почувствовал, как шея у меня покрылась тонким слоем мурашек, — красивый? Да, наверное.
— Да, ты очень красивый, правда, — закивал я, и в этом плане врать мне было не так уж и сложно — Ричи правда был красивым, — чего ты тогда страдаешь ерундой? Клянусь, если ты меня отпустишь, то я не скажу никому твое имя. Если хочешь, сдам твоего отца…