— Нет, — резко сказал Ричи и поднялся на ноги, я замер, чуть не прикусив себе язык, — ты мне нужен.
— Но зачем?
— Я уже сказал.
— Окей, ладно, — я вдруг решил, что мне надоела эта вся ерунда, надоело сидеть в этих четырех стенах и развлекаться собственными силами, — я согласен.
— Что?
Ричи уставился на меня, а я спокойно встал с кровати, откинув одеяло и уперев руки в бока. Поправил челку, отдернул вниз короткую футболку.
— Что слышал. Ты же перевел меня сюда, чтобы я стал твоей игрушкой? Да? Все эти… Штуки, — я обвел рукой комнату, как бы подразумевая платье и чемодан с приспособлениями, — ты же оставил мне их не просто так. Хочешь меня трахнуть? Без проблем. Давай.
Я проговорил это все на одном дыхании, ни разу даже не сбившись и не перепутав буквы в словах. Ричи ошалело смотрел на меня, быстро моргая длинными ресницами.
— Ты на самом деле этого не хочешь.
— Откуда ты, блять, знаешь?! — я сам не ожидал, что мой голос повысится на несколько децибел, — ты хотел меня трахнуть, даже не взять силой, так вот, пожалуйста, — я развел руки в сторону, — давай покончим с этим и ты меня отпустишь. Или тебе нужно подсматривать за мной? Давай, пожалуйста, можешь выйти и следить за мной за дверью или как ты это делаешь?
Меня трясло от злости. Я действительно был уже не против переспать с Ричи. Он нравился мне внешне, и этот ужасный зуд желания, разливающийся под кожей, не давал мне спокойно существовать. Сны стали еще грязнее и реальнее, от которых я просыпался с таким стояком, что он мог бы достать до потолка. Я начал быстро снимать футболку, сердце стучало. Ричи стоял, смотрел на меня широко раскрытыми глазами и не мог сказать ни слова.
— Ну? — я откинул футболку на кровать, и Ричи открыл рот от удивления, — чего ты на меня так смотришь? Давай, с чего начнем? Отсосать тебе? Да как нехрен делать, — я сделал к Ричи шаг, потом еще один. Я не знал, что я собирался делать дальше. В голове все пульсировало, кожа стала горячей и красной. Воздуха в комнате стало не хватать, я ловил его ртом, как рыба, и в груди клокотало сердце, как готовый извергнуться вулкан.
В ту минуту я себя не контролировал. Подлетел к Ричи, тяжело дыша. Либо из-за того, что я слишком много спал в те дни и не занимался ни умственной, ни физической работой, либо он что-то подмешивал мне в еду, но я чувствовал себя не принадлежащим себе. Как будто бы мое тело существовало отдельно от меня, и я наблюдал за ним со стороны. Я подлетел к Ричи, впервые, наверное, так близко, когда его рука взметнулась, и он ударил меня по щеке.
— Приди в себя.
Но вместо вскриков и картинных охов, я хватаю Ричи за полы кожаной куртки, притягиваю к себе и целую.
Я в бешенстве, я злой. Я не отдаю себе отчета в том, что я делаю и с кем. Я просто хочу этого, и впервые в жизни я могу сделать то, что хочу. Я целую Ричи, впервые целую парня.
Я не умею целоваться, но сейчас меня это не волнует. Я привстаю на цыпочки, чтобы достать до него, целую влажно, мокро, со звуками, перемещаясь на щеки, подбородок, чтобы только понять, что он от меня хочет. Желание начинает подниматься с самых низов, захлестывает меня волной, я трясусь и продолжаю целовать его. Ричи тяжело дышит, стонет мне в рот, и по нашим губам проходит разряд вибрации.
Хорошо.
Оказывается, целоваться это так хорошо.
Я обнимаю его за шею и притягиваю к себе еще ближе, целуя так, как будто бы я был профессионалом в этом деле. В эту минуту я не думаю о том, что он похитил меня. Плевать. Удерживал меня силой в подвале. Плевать. Смотрел за мной, когда я мастурбировал. Плевать. Сейчас есть только Ричи и тот факт, что мы целуемся так, будто трахаемся. Я чувствую, как у него встает член и упирается в меня. Я прижимаюсь еще ближе, голой кожей чувствуя его куртку, футболку. Я тяну его за волосы. Я впервые прикасаюсь к чужому телу, красивому телу, трогаю его, и могу не стеснять себя. Я кусаю Ричи за губы, и он начинает отвечать мне.
Он грубо берет меня за подбородок, слегка давит большим пальцем так, чтобы я открыл рот и запускает в меня свой язык. Слюна смешивается, я жадно глотаю ее, облизываю его губы, толкаю ему свой язык, хочу, чтобы он трогал его. Я слышу этот звук пошлых, липких, мокрых поцелуев, как соединяются и разъединяются наши губы, тонкая нить слюны попадает мне на подбородок, и я не успеваю среагировать, как Ричи тут же слизывает ее, а потом снова возвращается к поцелую.
У меня отказывают тормоза. Столько лет я был хорошим мальчиком, который боялся сделать и шага без родительского контроля, потому что был уверен, что родители узнают обо всех мох грехах и я буду жестоко наказан,
(нет мама только не чулан я больше так не буду у меня болят колени можно я встану я больше не могу стоять в углу)
но теперь я могу делать это.
Я не контролирую свое тело, оно ведет меня, заставляет мои руки прижимать Ричи к себе, не думая о том, кто он и что делал со мной все это время. Я целую его, потому что я никогда еще не целовался, и мне так хочется этого, что губы просто дерет от желания.
Я видел такое в фильмах, и сейчас просто закидываю Ричи ногу на талию, чтобы быть к нему еще ближе, еще плотнее. Он не отталкивает. Целует глубоко, сильно, водит языком у меня во рту, и я представляю, что он делал этим языком еще…
Я хочу его.
Представлять — одно, ощущать руки другого человека на своем бедре — другое. Ричи кладет руку мне на задницу, сильно сжимает пальцами. Мои шорты, его джинсы. Я хочу скинуть не только одежду, но и кожу с себя.
Я схожу с ума, определенно. Все тело горит, я прижимаюсь к Ричи. Я вспоминаю, как он облизал мои пальцы, как смотрел, когда я кончал в этом чертовом платье, и у меня просто голова кружится. Я цепляюсь в плечи Ричи, готовый закинуть на него не только вторую ногу, но и развести их, принять его.
Я тяну Ричи на себя, двигаюсь к кровати. Мышцы внутри сжимаются, готовые принять…
— Черт… — произносит Ричи на выдохе мне в рот, и я только еще сильнее сжимаю его. Я чувствую себя куском торта, который плавится на солнце и ждет, когда в него войдет нож. Ричи трогает мою задницу, сминает пальцами ткань шорт и трогает оголенную кожу. Белье он мне так и не выдал. Кажется, сейчас то, о чем я так долго думал, мечтал, представлял, случится в реальности.
Я что-то нечленораздельно мычу с языком Ричи в своем рту. Валюсь на кровать и тащу Ричи за собой. Тяжесть его тела, руки, которые везде. Я задираю короткие шорты так, что из-под тонкой ткани видно член, который требует внимания. Я подаюсь бедрами наверх, касаясь ноги Ричи и оставляя едва заметный липкий след на его джинсах. Я чувствую, как Ричи прижимает меня к себе, просунув руку под поясницу и целует куда-то в шею так, что я в прямом смысле оказываюсь в его плену.
— Пожалуйста, — произношу я, удивляясь тому, что я еще помню, как говорить слова. Развожу ноги, приподнимаю бедра, и ткань шорт задирается к тазобедренным костям. Ричи тяжело дышит мне в ключицу, и я хочу его. Я тяну кожаную куртку с него, оголяя плечи, обтянутые футболкой, и он приподнимается на локтях. Крестик на цепочке выскальзывает из-под воротника, и я, приподнявшись на локтях, беру его в рот.
— Эдди.
Он впервые за это долгое время называет меня по имени, и я вздрагиваю, поддавшись к нему еще ближе.
— Давай, ну же, — шепчу я, закидывая ногу Ричи на талию и прижимая к пояснице. Я с каким-то странным удовольствием отмечаю про себя, что мои длинные белые носки натянуты идеально плотно и это выглядит так мило и
(невинно)
— Эдди, я…
— Заткнись уже, — шепчу я еще раз, потому что не могу уже сдерживаться. Все тело горит и ломит, как при температуре. В детстве у меня была ангина, температура поднялась до сорока градусов и родителям пришлось вызывать скорую, потому что они думали, что я сгорю прямо на руках у матери. Сейчас я чувствовал себя точно так же. Я хотел Ричи. Его хотело мое тело, даже если в мозгу остались еще какие-то сомнения. Я хотел этого. Господи, как же сильно я этого хотел. Возможно, это все было из-за психологической травмы, которую обязательно найдут у меня, когда я отсюда выйду. Я буду говорить, что влюбился в своего насильника (нет, нет), и все будут сочувственно качать головами, возьмут у меня интервью, позовут на радио, а я буду со слезами на глазах говорить, что он был замечательным человеком.