Но он этого не делает.
— Сделай что-нибудь, — шепчу я, — это невозможно.
— Нет, — говорит Ричи, и у меня перехватывает дыхание, — ты будешь терпеть.
— Но…
— Я не разрешаю, — твердо говорит он, и у меня вырывается непроизвольный стон.
— Ты собрался мучить меня так?!
— Да, — Ричи снова двигает бедрами, но этого катастрофически мало, это только делает хуже. Я вдыхаю воздух через плотно сжатые зубы.
— Ненавижу тебя.
— Почему бы тебе не порадовать себя сам себя? — Ричи слегка улыбается, облизывает губу. Бледные щеки слегка порозовели, мне хочется его укусить, — тут столько этих набалдашников, ты…
— Закрой свой рот, — шепчу я, и снова целую его, да так, что губы начинают болеть.
— Кажется, ты стал забывать, где ты находишься.
Тяжелая рука Ричи опускается мне на разведенные ягодицы и сильно ударяет. Я вздрагиваю.
— Ты собрался меня бить?
— Шлепок и удар — это разные вещи, Эдди, — он снова опускает руку на еще горящее место от удара. Я охаю, потому что он опускает руку мне на задницу, сжимает, и мизинец оказывается слишком близко от входа. Я прикусываю кончик языка — на нем вкус Ричи.
— Встань, — командует он, оторвавшись от поцелуя, и специально медленно отодвигаясь от меня, так, чтобы нить слюны повисла между нашими губами.
— Нет, — говорю я, и Ричи снова сжимает пальцы на моей заднице.
— Я сказал, встань.
Его голос тихий, спокойный и мягкий, но мне не хочется ему перечить. Я приподнимаюсь, встаю на кровать, и Ричи усаживается на нее, свесив ноги.
— Ложись.
— Куда? — голос хрипит, руки дрожат. Это так не похоже на правду. Если бы только моя мама знала…
— Сюда, — он кивает на свои колени, и от догадки у меня волосы встают дыбом.
— Ты…
— Ложись, — повторяет он, и голос приобретает чуть более жесткие нотки. Я откашливаюсь и осторожно пристраиваюсь на коленях Ричи так, будто я нашкодивший ребенок. Я ложусь животом и грудью, и через секунду комнату разрезает звук шлепка.
— Чччерт.
Звук заглушен, потому что рука опускается не на голую кожу, а на шорты. Мы оба одеты, но от этого возбуждение становится только сильнее. Ричи не делает со мной ничего такого — не насилует никуда, а просто шлепает. Но это… Это сносит мне голову.
— Еще, — повторяю я, испугавшись сам своего голоса. Это просящий тон. Я ерзаю на Ричи, футболка задирается, — еще.
Второй шлепок становится сильнее. Я прямо чувствую, как рука Ричи припечатывается к моей заднице, сжимает, задерживает пальцы. Я вытягиваю руки вперед и сцепляю пальцы в замок. Членом я трусь о покрывало, шорты ощущаются как кандалы.
— Сними их, — прошу я, готовый уже захныкать. Это слишком сильное возбуждение. Я никогда не доводил себя до такого состояния.
— Нет, и закрой рот, — Ричи снова ударяет меня, я прогибаюсь в пояснице и специально выставляю задницу чуть выше, — или мне придется самому тебя заткнуть.
— Только попробуй, и я откушу тебе член, — голос у меня задыхается, прерывается помехами.
— А кто сказал про член?
Я вспоминаю про тот самый ошейник и стону в голос. Представляю, как Ричи вставит его мне в рот, затянет кожаные ремни, а красный твердый мячик будет давить мне на язык. Слюна потечет по подбородку, и он слижет ее, как в тот раз… Я двигаюсь по покрывалу, надеюсь, что так смогу кончить, но Ричи пригвождает меня одной рукой к себе, и я не могу двигаться.
— Попроси.
— Нет, — шепчу я, но я знаю, что я сейчас не сдержусь. В своих фантазиях я всегда просил и умолял. Я был самой податливой шлюхой в своих мечтах, и вот сейчас я оказался в этой роли и мог просить, сколько угодно. Это так возбуждало, что у меня покраснело все тело.
— Проси, или я сделаю тебе больно.
— Не сделаешь, — говорю я, и Ричи одним рывком сдирает с меня шорты. Я издаю полустон, полувскрик.
— Я могу связать тебя и оставить так, мучиться от возбуждения и не давая тебе кончить, маленькая грязная сука.
Его слова действуют на меня, как первый глоток алкоголя. Тело сначала расслабляется, потом сжимается. Ричи кладет руку на мою обнаженную задницу. Большой палец угрожающе близко. Я вздыхаю, замираю, стараюсь не шевелиться.
— Попроси.
— Нет.
— Зря, — Ричи придвигает палец еще ближе, мышцы инстинктивно расслабляются, потому что сколько раз я так делал сам с собой? Даже два пальца я уже почти не ощущал. Мне постоянно хотелось большего.
интересно, а у него большой член
Но эта мысль разбивается вдребезги с еще одним шлепком, таким сильным, что кожа краснеет. Ричи снова оставляет руку на мне, большим пальцем поглаживая у входа, и я не знаю, хочу ли, чтобы он его вставил или нет, и Ричи не делает ничего, пока не дожидается моей команды. Я облизываю сухие губы.
— Ударь.
— Сильно?
— Да.
И Ричи снова отвешивает мне звонкий шлепок. На заднице остается отпечаток его ладони. Я хватаю воздух зубами, вспоминаю, как в детстве отец отшлепал меня ремнем за разбитую вазу. Мне было шесть, он обрушивал ремень на мою маленькую задницу, а я плакал, и просил его остановиться, но уже в тот момент я вдруг понял, что мне это
(нравится)
не нравится, что это больно, но что-то щелкнуло в голове. Тонкая рука Ричи бьет хлестко, быстро, звонко. Я вспоминаю, как он дал мне пощечину, но она воспринималась не так. Я полностью в плену Ричи — в прямом и переносном смысле — я чувствую, как он задерживает ладонь на мне, не спешит перейти к следующему шлепку, от которого уже зудит кожа. Я тяжело дышу, пытаюсь вырваться, но Ричи удерживает меня свободной рукой, держа за воротник футболки, и он врезается мне в горло.
я хочу чтобы ты меня придушил
Я делал это сам. Брал школьный галстук и слегка затягивал, так, пока кислород не начинал поступать с некоторым трудом, а горло краснело. Я задыхался, но не мог перестать делать так, потому что в таком случае оргазм случался намного ярче. Потом я развязывал галстук и рассматривал шею в зеркало, боясь, что там останется след, и мама это заметит. Но мне везло.
— Еще, — повторяю я, и Ричи обрушивает три звонких шлепка подряд. Я уже не думаю о своем члене — возбуждение, кажется, засело уже не только там, но во всем теле, и с каждым таким шлепком становилось еще сильнее, хотя казалось, что ручка вывернута на максимум. Я ощущал себя наполненной бутылкой воды, которую сжимают сильные руки, и она готова лопнуть в любой момент.
А если я кончу и попаду на Ричи?
Воображение тут же включается. Рисует ужасно пошлые картинки, где я быстро слезаю с колен Ричи, толкаю его на кровать и кончаю ему на лицо. Попадаю на кудрявые
(красивые)
волосы, губы, язык, щеки, кончаю несколько минут, полностью покрывая его безэмоциональное лицо липкой спермой, мстя за эти муки. Тело ватное, почти меня не слушается. Я боюсь, что потеряю сознание, потому что сдерживаться уже нет сил.
— Что ты хочешь? — спрашивает Ричи, и уже без удара кладет мне руку на задницу. Я не могу даже говорить. Почему, почему это так приятно и больно одновременно?! Я боюсь той силы оргазма, которая сейчас на меня обрушится. Я пытаюсь подсунуть руку себе под живот, чтобы коснуться члена. Уверен, что мне хватит одного движения, одного легкого касания, чтобы я просто сошел с ума, но Ричи перехватывает мои руки и сильно сжимает.
— Пожалуйста…
— Нет, — Ричи качает головой. Я вижу, что у него покраснела шея с левой стороны, кадык нервно дергается. Он тяжело дышит, грудь вздымается и опадает.
— Я сейчас умру.
— Кончишь так, — произносит Ричи и снова ударяет меня по заднице. Я вскрикиваю.
— Так не получится!