— Не сдох еще? Ну, привет.
Я открыл глаза, имитируя долгий сон и стал делать вид, что не понимаю, кто я и где нахожусь, но актер из меня был хреновый, потому что Папаша присел на корточки возле меня и закачал головой. Кажется, он очень сильно недоволен.
— Не притворяйся, я знаю, что этот придурок выводил тебя.
— Сэр, я… — я откашлялся, чтобы мой голос звучал чуть тверже, хотя внутри он срывался на писк, — пожалуйста, сэр, Ричи вывел меня только один раз.
— Ага, — мужчина улыбнулся, склонив голову на бок, слегка щуря глаза, возле которых сразу обозначались глубокие морщины. А в первый раз он показался мне намного моложе — видимо, из-за крашенных в черный цвет волос, — и даже знаю, зачем.
Я сглотнул, но всеми силами постарался не выдать своего волнения. Смотрел прямо и спокойно, хотя все внутренности сжимались от того, что этот мужик сидел напротив меня, покачиваясь на носках, и я видел, что под курткой у него спрятан пистолет.
— Смотрю, тебе тут стало даже нравиться, — Папаша кивнул, подмигнул мне, и меня затошнило, — но ты игрушка моего сына, а он тут ничего не решает. Скоро тебе надо будет освободить этот подвал, он нам еще нужен. Уже для наших гостей.
— Освободить?.. — я уставился на Папашу, и он улыбнулся одними губами, от чего мне стало еще более жутко. Глаза оставались серьезными и нормальными. Он вел себя, как самый нормальный мужик.
— Да, надеюсь, ты понимаешь, что это значит? — он выпрямился, потянулся, и как будто ненароком задрал кожаную куртку, и пистолет на ремне его джинсов я увидел уже воочию, — не бойся. Больно не будет.
— Я… Нет, — я затряс головой, — нет, пожалуйста! Я клянусь, если вы меня отпустите, я не скажу в полиции, я ведь даже не знаю, где мы находимся или как вас зовут, я даже не смогу привести полицию в этот дом, и я…
— Закройся, — резко прервал меня Папаша, и я замер, чувствуя, как сердце отстукивает предсмертный ритм, — или только мой сын может заставить тебя заткнуться? Так я ничем не хуже, чем он.
Я не успел ничего сделать, никак среагировать, потому что Папаша Ричи в два счета схватил меня за воротник толстовки, поднимая над матрасом, а другую руку положил себе на ширинку джинсов, буквально в паре сантиметров от пистолета.
Клянусь, не знаю, что меня удержало от того, что меня не стошнило. Из глаз брызнули слезы.
— Нет…
— Пап, не надо.
Я даже не услышал, как дверь открылась и на верхней ступеньке показалась фигура Ричи. От облегчения я даже заплакал. Его Папаша выпустил из пальцев кусок моей толстовки и резко обернулся.
— Какого черта ты здесь делаешь? Я тебе сказал оставаться наверху.
— Не трогай его, — спокойно сказал Ричи, спускаясь вниз. Кажется, с того момента, когда я видел его последний раз, прошла целая вечность. Время здесь шло совсем по-другому. Голова у меня закружилась, я прижал руку к груди. Толстовка вся намокла.
— Я сказал: иди наверх, — Папаша подтянул ремень джинсов, — я с тобой поговорю там.
— Не трогай его, — снова повторил Ричи, подходя к отцу. Я кое-как утер лицо рукавом, близкий к сердечному приступу, — он тебе не нужен.
— Он вообще здесь из-за тебя, но это слишком дорогая игрушка, Ричи, и ты знал это.
— Я с ним сам справлюсь, — Ричи сложил руки на груди.
— Даже знаю, как, — хмыкнул папаша, уже теряя ко мне всякий интерес, — но мы с тобой не о таком договаривались.
— Я знаю.
— Ничего ты не знаешь! Все, пошел вон, а этого оставлю здесь, может, сдохнет с голоду сам, — Папаша подлетел к Ричи и схватил его за плечо.
— Нет! Не оставляйте меня тут! Ричи! Сэр! Пожалуйста!
Но Папаша ловко толкнул Ричи к лестнице, ведущей наверх, и вытолкал из подвала. Я бросился за ними, но на последних ступеньках Папаша Ричи развернулся и с размаху ударил меня по лицу. Я не удержал равновесия и кубарем слетел с лестницы, только чудом не сломав себе ничего, но в минуту падения мне показалось, что я не досчитаюсь зубов.
— Пап!
— Заткнись!
За ними закрылась дверь. Я замер, прижимая руку к рассеченной скуле, и пересчитывая языком зубы. Сердце стучало в голове.
— Ты отвратительно себя ведешь, Ричи! Ты дождешься, что верну тебя туда, откуда забрал!
А потом за дверью стали разноситься удары.
— Ричи?..
Я не мог сдвинуться с места, не мог даже подползти к дверям. Скула горела от пощечины, и ей же я приложился об ступеньку, когда упал. Кожа разодралась в кровь.
— Ублюдок! Я тебе запретил заниматься всеми этими извращениями, какого хера ты меня ослушался?! — кричал Папаша за дверью, и слова прерывались глухими ударами. Я закрыл глаза, уши, чтобы ничего этого не слышать.
— Либо ты пристрелишь его, либо я пристрелю тебя, ты меня понял?! А потом ты вернешься туда, где тебе и есть место, Ричи!
Я услышал еще один глухой удар, который закрыла дверь, и я мог только догадываться, какой силы он был на самом деле. Сердце защемило.
Потом стихли и удары, и крики, и голоса. За все это время, которое показалось мне вечностью, Ричи не сказал ни слова. Было ощущение, что там, за дверью этого подвала, били не живого человека, а куклу, которая не издавала при этом ни звука. Потом воцарилась такая тишина, чтобы было слышно, только как я шумно дышу и всхлипываю против своей воли.
Спустя еще какое-то время я услышал женский голос за дверью, но Мамаша ко мне так и не зашла. Только на следующий день, когда я уже почти обезумел от страха, я услышал, что кто-то легонько постучал мне в дверь, и я бросился к ней, сломя голову. Дверь открылась ровно в ту секунду, когда я оказался на верхней ступеньке, но за ней никого не было. Длинная тень бросилась к стене, а под ногами у меня оказался поднос с едой.
— Ричи? — я выглянул из-за двери, не решаясь выйти в коридор, испугавшись, что это такая приманка, чтобы выманить меня и пустить пулю в лоб, — Ричи, это ты?
Я знал, что это был он, несмотря на то, что он мне не ответил.
— Спасибо, — сказал я, забирая быстро поднос и прячась обратно в подвал. Сейчас я считал, что это лучшее, что я могу сделать. Как только я забрал еду и развернулся к лестнице, дверь за мной закрылась на все замки.
Еще несколько дней Ричи приносил еду мне таким способом. Я знал, что это был он. Его родители ко мне не приходили, хотя я и слышал временами, как кто-то громко ходит надо мной. Я томился в мучительном ожидании чего-то страшного, и только мысль, что один человек не дает мне умереть от голода, вселяла в меня какую-то надежду.
Ричи пришел ко мне только спустя неделю, когда большинство синяков сошли с его лица.
========== 18. Ничего ==========
Комментарий к 18. Ничего
ждущих свыше сто человек, а комментариев мало. непорядок. не надо так
PLÜM — Help Me
— Поможешь мне?
Я обернулся от стены, которую от скуки царапал ногтем, чтобы хоть чем-то себя занять. Ричи возник в подвале почти бесшумно, или я уже не захотел прислушиваться ни к каким звукам, полностью уйдя в себя. Он стоял, чуть склонив голову, будто был виноват передо мной, и его лицо было еще бледным и с синими тенями от синяков. Черная кожаная куртка, черные джинсы, черная футболка. В этом плане ничего не изменилось.
Я привстал с матраса, на котором уже снова успел обосноваться, и подошел к Ричи. Он протянул мне маленький пакет, в котором была вата и дезинфицирующее средство. Он тут же отвел глаза, спрятанные от меня за линзами. Я в недоумении уставился на вату.
— Что?
— У меня рука не достает, — со вздохом сказал Ричи, указывая себе рукой за спиной, — там… Царапина.
— Больно? — почему-то спросил я, хотя уже и так знал ответ. Ричи покачал головой, но я знал, что он соврал мне.
— Нет.
— А если зайдет твой отец? — я снова вернулся на матрас, сел, поджав под себя ноги, и стал доставать кусочки ваты из импровизированной аптечки. Ричи помялся на месте, потом подошел ко мне. Я не смотрел на него, потому что хотя он попытался меня защитить от своего отца, и пострадал сам, мне от этой помощи легче не стало. Я по-прежнему был заперт в подвале, как какая-то крыса, и я с ужасом думал о том, каким мерзким воздухом я тут дышу. Я не видел солнца уже несколько месяцев.