— Ричи, — шепчу я, не в силах сдвинуться с него, хотя и боюсь задеть его член, — получилось. У тебя получилось.
Ричи не отвечает. Он тяжело хватает воздух, все еще не убирая рук от лица, но по тому, как двигаются его плечи, я понимаю, что он плачет.
Я сам не могу вместить в себя всех тех чувств, но мне приходится первым прийти в себя, потому что я слышу, как на улице тормозит машина возле дома. Слышу голоса.
И один из них — детский.
========== 29. Мамочка ==========
Tonic Breed — Mummy Dust
Никогда еще так быстро я не одевался. Я даже не почувствовал страха — это слишком слабая эмоция для того, что я почувствовал. Просто показалось, что в раз все мои эмоции выключились до минимума, посторонний шум исчез, и из всех рабочих органов осталось только сердце, которое стучало на всю комнату. Я подумал, что у меня сейчас просто случится инфаркт.
— Быстро, — Ричи пришел в себя так же стремительно, как и я, и подскочил с постели, заправляя майку в джинсы и поправляя куртку. Вытирать последствия наших с ним игрищ было некогда, но ни я, ни он, не обратили на это внимания. Я еле попадал ногами в штанину. Что теперь будет?
— Куда?
— Тебе придется вернуться в подвал, — голос Ричи снова стал твердым, — я их отвлеку внизу.
— Но… — я испуганно схватился за рукав куртки Ричи, — ты обещал!
— Тише. Я не знал, что они вернутся так быстро. И… Не одни.
Я выдохнул, узел в животе так скрутился, что я не мог разогнуться. Было больно. Я не отпускал руку Ричи.
— Ты врешь мне.
— Нет! — он посмотрел мне в глаза, и в них я прочитал такой же ужас, как если бы посмотрел в зеркало, — и сейчас не время выяснять отношения. Я все сделаю, как обещал. Но сейчас тебе придется.
— Они привели ребенка, — я сам не мог поверить в то, что говорю, — они меня убьют!
— Нет, Эдди, нет, — Ричи схватил меня за плечи и слегка встряхнул, — все будет нормально. Я тебе обещаю, — и не давая мне опомниться он быстро поцеловал меня в лоб.
Легче и спокойнее от этого не стало, но все же. Мне хотелось ему верить. А что еще мне оставалось?! Выбора у меня было немного. Ричи осторожно открыл дверь комнаты, выглянул в коридор. Я стоял у него за спиной, почти вплотную, готовый следовать за каждым его шагом. Прислушавшись, мы оба поняли, что родители Ричи еще на улице. И детский голос с ними.
Господи Иисусе.
— Они привезли его сюда в сознании? — прошептал я, и Ричи повернулся ко мне.
— Он потом все равно не вспомнит дорогу.
— Ричи…
— Тебе придется мне довериться, даже если ты этого не хочешь.
Больше спорить я не мог. Ричи первым переступил порог комнаты и протянул мне руку. Я вцепился в холодную кожу куртки и пошел за ним.
— Я вернусь за тобой. И все будет нормально. Просто немного подожди.
Я не стал говорить ему, что я жду и так уже черт знает сколько времени. Сколько я уже здесь? Почти полгода? Несколько месяцев? Ричи тянул меня за собой, и я не мог ослушаться.
Быстро и незаметно мы спустились вниз, обратно в подвал, миновав коридоры и комнату с решеткой. Во рту мерзко скопилась слюна, захотелось сплюнуть, но было некогда. Ричи достал связку ключей из кармана и стал быстро искать нужный. Я прикрывал его собой, оглядываясь на дальний конец коридора, готовый в любую минуту встретиться с его «родственниками».
— Ричи, мне страшно.
Я не хотел этого говорить, но обратно уже не мог запихнуть слова в рот. Связка ключей звякнула в пальцах Ричи, и когда он наконец нужный, мы оба облегченно выдохнули.
— Быстрее, — Ричи открыл дверь в подвал, и пригнувшись, первым поспешил вниз по ступенькам, а мне ничего не оставалось, как так же быстро последовать за ним.
Снова оказаться в подвале — значит понять, что спасение отодвигается еще дальше. Быть где-то в доме, в обычной комнате без звукоизоляции это одно, а опять спуститься в жуткий подвал — совсем другое. Я хватаюсь за Ричи.
— Ты же слышал, что сказал твой отец, — и хоть нас никто не слышит, я все равно шепчу. Ричи смотрит на меня, его глаза блестят и перебегают по моему лицу, — мне придется освободить подвал, и не потому что мне предложат более комфортабельную комнату.
— Я не дам ему это сделать, — Ричи оглядывается, словно за нами ведется слежка, потому что мы оба так напряжены, что вздрагиваем от любого шума, — поверь мне.
— Не могу. Нам надо было бежать еще раньше.
— Эдди, пожалуйста, — Ричи поднимает глаза к потолку, — ничего не случится. Я тебе обещаю.
— Уже случилось, — я боюсь, что в моем голосе начнут звучать слезы, сжимаю пальцы в кулаки, — я уже здесь.
— Эдди, прошу…
— Я не хочу умирать. И не собираюсь, ты меня понял? — я хочу, чтобы мой голос звучал жестко и воинственно, но моя напускная самоуверенность начинает трещать по швам. Я долго держался, но этот детский голос… Ребенок. Они похитили ребенка. И привезли его сюда.
И им будет нужен подвал. Который сейчас занимаю я.
— Я тебе обещаю, — Ричи тянется ко мне, быстро обнимает, и так же быстро отстраняется, берет мое лицо в руки и сморит мне в глаза, — но у нас мало времени. Придется действовать быстро.
— Только попробуй меня обмануть. Мы оба в одной лодке.
— Все будет хорошо.
Ричи оставляет почти невесомое касание ладонью на моей щеке, а потом отходит назад, к лестнице. Если он сейчас уйдет — я снова останусь один, снова в этом подвале… Но я так просто не сдамся. Если Ричи решит меня бросить — я справлюсь и сам.
— Я скоро вернусь.
Я просто киваю и отворачиваюсь. Не могу на него смотреть. Ричи откашливается, а потом быстро поднимается по ступенькам, низко опустив голову, чтобы не задеть потолок, и уже через секунду я слышу, как громыхает засов на двери.
Он ушел и запер меня.
Я подлетаю к забитому окну, стараюсь увидеть хоть что-то сквозь щелки, но вижу только тень от собственных ресниц, которые касаются грязной поверхности. Отскакиваю, начинаю оглядываться. Неужели тут нет ничего, чем можно было бы защищаться? Если отец Ричи будет настроен слишком решительно, мне придется сопротивляться. Да, у него пистолет, но я должен буду сделать хоть что-то!
Я начинаю в который раз осматривать подвал. Поднимаю матрас, шарю руками по полу. Пытаюсь найти хоть что-то — какой-то осколок, что-то острое, маленькое, что можно было бы пустить в ход хотя бы на мгновение, потому что порой мгновение может изменить твою жизнь.
Мгновение — и я захлопываю дверцу машины незнакомца.
Мгновение — и пристегиваю ремень безопасности.
Мгновение — и Ричи заводит машину, которая потом увезет меня в неизвестном направлении, и я окажусь в плену на долгие месяцы.
Мгновение.
Я вдруг замираю, стоя на коленях возле матраса. Под грязной грубой тканью нахожу что-то тонкое и острое. Булавка. Господи боже мой, это булавка. Сердце прилипает к грудной клетке. Маленькая, ржавая, погнутая булавка. Конечно, ей совсем никого не поранить, но если неожиданно кольнуть в руку, а потом еще и еще раз, возможно, это сможет дать мне пару лишних секунд для спасения. А в таком деле ничем нельзя рисковать.
Я сжимаю булавку в руке, возвращаюсь на матрас. Мне холодно и жарко одновременно, живот болит от страха, а ни Ричи, ни мои мучители не возвращаются. Я боюсь, что они догадались. Услышали шум, и сейчас уже пристрелили Ричи, и им уже ничего не сможет помешать так же расправиться и со мной…
Пытаюсь выровнять дыхание, но начинаю задыхаться. Сжимаю в пальцах булавку, закрываю глаза. Стараюсь успокоиться, хотя спокойствия осталось так мало, что выскребаю его из себя с трудом. Вспоминаю последнюю вечеринку со Стэном, ресницы начинают дрожать.
— Ты позвал меня на вечеринку, чтобы я весь вечер смотрел на вас с Биллом?
Слова вылетают из меня против моей воли.
— Господи, — Стэн хватается за голову, — ты ревнуешь!
— Нет, — говорю я слишком поспешно, и моя ложь звучит искусственно. Я делаю вид, что подклеиваю кусок плаката, но руки дрожат. Стэн это замечает.