— Да.
— Нет!
— Да, черт возьми! Каспбрак, какого хрена?! Ты ревнуешь меня?!
— Но ты таскаешься только с Биллом в последнее время. Мы сначала были лучшими друзьями с тобой. Потом… Потом дружили втроем, а сейчас… Я… Я чувствую себя совсем одиноким…
Я перевожу взгляд на Стэна и вижу в его глазах жалость. Черт возьми, только не это. Только не жалость…
— Эдс? Но ты ведь знаешь, что мы встречаемся, и…
— А вот это мне больше всего и не нравится! И я не хочу больше здесь находиться! — я замечаю, что в левой руке все еще комкаю мокрую салфетку в пятнах от сока.
— Ты ведешь себя, как ребенок, — говорит Стэн, и от его мягкого голоса мне хочется закричать во всю глотку.
Но потом я все-таки не сдерживаюсь и кричу, разрывая салфетку на мелкие куски.
— А знаешь что, Стэн? Катись ты к черту вместе с Биллом. Видеть тебя не хочу, и знать! Ты поступаешь со мной омерзительно! Ты думаешь, что ты мне нравишься? Черта с два, Стэн! Ты мне противен, и все то, что вы творите с Биллом на моих глазах, потому что… Потому что…
— Эдди, лучше не начинай, — Стэн начинает злиться, но он так же и удивлен, что пятится от меня к двери, — что на тебя вообще нашло?
— А то, что я видел вашу переписку с Биллом!
— Что?
— Что слышал! — я начинаю утираю злые слезы кулаком, — все, что ты писал ему. Все эти… Грязные мерзости про то, что ты хотел бы с ним сделать.
— Мелкая свинья! Кто тебе разрешал читать мои переписки?! — вскрикивает Стэн, и я боюсь, что он сейчас меня ударит, — Эдди, какого хрена?! Я думал, мы друзья!
— Ты сам оставил свой телефон без блокировки! Но почему Билл, Стэн? Почему не я? Или думаешь, что я слишком правильный, да? Что я бы не ответил на твои сообщения?
Стэн хватается за голову.
— Ты придурок, Каспбрак. Я даже, блин, не знал, что нравлюсь тебе.
— Теперь зато знаешь, — фыркаю я и кидаю салфетку на пол, — Билл тебя бросит скоро, и ты прибежишь ко мне.
— Вот уж точно не прибегу! — Стэн складывает руки на груди, — и вообще, не много ли ты взял на себя? Наехал на меня, на моего парня… Ради чего? У тебя что, недотрах?
— Придурок! — и я выбегаю из комнаты, толкнув Стэна плечом.
Вот что на самом деле произошло в тот день на вечеринке.
Было ли мне стыдно? Да. Но я был на эмоциях, мне было больно и обидно, а сейчас, все эти дни, я почти не вспоминал о существовании Стэна.
Зато он теперь точно не сможет упрекнуть меня в том, что у меня недотрах. И наверное, он сейчас действительно только рад, что я пропал. Вот уж будет его удивление, если я вернусь домой живым и невредимым!
То есть, я хотел сказать, когда я вернусь домой.
Я прижался спиной к бетонной стене дома. Прислушивался к шуму за дверью, но там была такая тишина, что я слышал, только как у меня урчало в животе. Я ведь до сих пор так ничего и не поел. Желудок заболел в аккурат этим мыслям, и я подтянул колени к подбородку и начал ждать.
Ждал я очень долго, но никто ко мне не спускался. Я смотрел в одну точку и старался сохранять холодный рассудок, но с каждой минутой моего пребывания в этом подземелье делать это становилось все труднее. В какой-то момент, когда я уже решил, что про меня вообще все забыли и никто за мной сегодня не спустится, я услышал звон ключей за дверью и тут же подскочил с места.
— Ричи?
— Смотрю, ты ждал не меня, — я выдыхаю ровно на одну секунду, когда понимаю, что за мной спустился не его отец, который собирался меня пристрелить, но дыхание тут же перехватывает, когда я вижу мать Ричи. Хотя я не могу называть ее матерью. Салли.
— Добрый день, — говорю я, — или вечер. Я не знаю.
— Мой сын пока занят, — Салли улыбается и спускается по ступенькам вниз, нагнув голову. На ней высокие ботинки на толстых каблуках, черные кожаные лосины. Она останавливается на нижней ступеньке, смотрит на меня, задумчиво жуя жевательную резинку, — и, кажется, я поняла, чем вы тут занимались.
От того, что она говорит это с легкой улыбкой, мне становится не по себе. Она не внушает страх, как ее сожитель, она внушает отвращение. И это еще хуже.
— Не понимаю, о чем Вы, — говорю я, выдерживая ее взгляд, — я все это время был здесь.
— Ну да, ну да, — противно сладко тянет она и подходит ко мне. Я не решаюсь сесть на матрас в ее присутствии, и она останавливается в паре сантиметров от меня, — сколько тебе лет, ты говорил?
Понимаю, что это явно вопрос с подвохом, но не думаю, что могу врать в такой ситуации.
— Шестнадцать.
— Прекрасно, — она снова улыбается, поправляет выжженные краской волосы, — видишь ли, ты у нас немного загостился. Мы тебя вообще не ожидали, так что, тебе придется освободить этот подвал, потому что у нас новый гость.
Я решаю косить под дурака. Так же улыбаюсь, радостно складываю ладони как для аплодисментов.
— Я могу отправляться домой?
— Теперь это твой дом, Эдди, — Салли наклоняется ко мне, упираясь ладонями в колени, — Ричи, наверное, уже рассказал тебе, где он жил до этого?
Вместо ответа я киваю. Она смотрит на меня, улыбается, но глаза остаются серьезными. Я вижу толстый след блеска на ее губах.
— Так вот, мой муж считает, что нам достаточно одного ребенка, но Ричи уже такой взрослый, так что… Пока он немного наказан за то, что выводил тебя. Посидит в своей комнате, а вот ты… — она протягивает руку и хочет коснуться моей щеки, но я дергаюсь, и ее пальцы не достают до меня. Она поджимает губы, — в общем, я решила, что нам нужен еще один ребеночек. Добро пожаловать в семью, Эдди, — и пока я не успеваю ничего сказать, в ужасе от происходящего, перекидывая в голове услышанное про себя, Ричи, подвал, она добавляет уже без улыбки, — если, конечно, не хочешь отправиться на кладбище. У Мамочки большое сердце, тебе здесь понравится.
========== 30. Побег ==========
Pink Floyd — Hey you
Когда твой мир сужается до одного лишь слова — выжить, твой мозг начинает выдавать такие фокусы, о существовании которых ты раньше даже не догадывался. Ты начинаешь цепляться за жизнь, за любую возможность продлить свои часы на земле, что в обычное время ты бы даже не поверил, что можешь так себя вести. Поэтому я гордо делаю шаг вперед, хотя изнутри меня трясет, как желе, и говорю, смотря на Салли:
— Да. Я готов.
Сделать все, лишь бы выбраться из этого подвала. Оказаться поближе к Ричи — потому что вдвоем не так страшно, и я все же вижу в его лице союзника. Салли одобрительно улыбается.
— А ты сговорчивый.
— Просто не смог отказаться от хорошего предложения, — говорю я, и надеюсь, что звучу хотя бы немного искренне.
— Повернись, — командует Салли, и я послушно поворачиваюсь к ней спиной, — тебе точно шестнадцать?
— Да, мэм.
— Не называй меня так, если не хочешь, чтобы я позвала сюда своего мужа, — улыбка тут же сходит с ее лица, но она все равно кивает и жестом руки показывает мне повернуться обратно, — если я все правильно поняла, тебя интересует мой сын?
Я понимаю, что она имеет в виду и качаю головой. Ради своей же безопасности.
— Не в том смысле, в котором Вы могли бы подумать.
— А в каком смысле я могла бы подумать? — она склоняет голову к плечу, и каждая моя реплика — хождение по минному полю. Не то слово — и я вознесусь на воздух. Я сглатываю и продолжаю врать, как делал это тысячу раз по отношению к собственным родителям.
— Мы даже не подружились с ним. Он просто приходил ко мне и приносил еду.
— Но тебя интересуют мальчики, ведь так? — она упирает руку в бок, и я лихорадочно думаю, что сказать. Сказать правду? Соврать? А если она решит это как-то проверить? Мысли крутятся в голове, и я выбираю самый, как мне кажется, безобидный вариант.
— Возможно, но не Ваш сын.
— Не считаешь его красивым?
Она топит меня, как злой преподаватель на экзамене. Я решаю бить ее же оружием.