— А Вы хотите, чтобы я считал красивым его, а не Вас?
Неприкрытая, грубая, вульгарная лесть, но она ей подходит, и поэтому Салли остается довольной. Я быстро, едва заметно, вытираю пот со лба рукавом, потому что от нервов меня можно хоть выжимать. Она отходит от меня на пару шагов.
— Ты девственник?
— Да, — и я почти не вру. С женщинами у меня уж точно ничего не было. Не скажу, что хотелось — точнее, никогда не хотелось, и даже будь я натуралом, вряд ли Салли стала бы моей мечтой, даже если бы я смог представить, что меня привлекают взрослые женщины, — абсолютно.
— Мне не составит труда проверить это. Ты ведь в курсе, кем работал Ричи?
Я поджимаю губы. Пытаюсь понять заранее, куда она клонит, но ее лицо остается спокойным, и только тонкие брови слегка приподнимаются.
— Не в подробностях, — уклончиво отвечаю я. Хочу, чтобы этот допрос закончился как можно скорее.
— И ты же понимаешь, что если ты сделаешь что-то не то, что-то, что мне не понравится, — она указывает на меня пальцем, — ты не останешься здесь?
— Прекрасно понимаю.
— И не будешь пытаться сбежать?
— Ни в коем случае, — я сам даже удивляюсь тому, как спокойно звучит мой голос. Я начинаю верить в то, что говорю, и надеюсь, что она поверит мне тоже.
— Тогда вытяни руки.
— Зачем?
— Лишние вопросы здесь тоже ни к чему, милый, — Салли расстегивает куртку и достаёт из внутреннего кармана наручники, — я за безопасность. Если ты понимаешь, о чем я.
Нет ничего более унизительно, как выставлять вперед руки и слышать лязг застегивающихся наручников, но пока это наименьшее из всех моих бед. Салли застегивает их и слегка подталкивает меня в спину. Я иду к лестнице.
Мы молча выходим из подвала, и мне остается только молиться и верить в то, что меня ведут не на расстрел, а в ее комнату. И где Ричи? Где ребенок, которого они похитили? Краем глаза я стараюсь рассмотреть всю обстановку дома еще раз, в мельчайших деталях запомнить расположение комнат, и понять, как можно быстрее отсюда добраться до входной двери. Видимо, я слишком активно крутил головой, и Салли это заметила. Она слегка пихнула меня в спину.
— Даже не думай сбежать. Умрешь быстрее, чем кончил во время своей первой мастурбации.
Сравнение мне не нравится, но оно очень красноречивое, и я не решаю ей перечить. Все, что я сейчас хочу — это выжить и выбраться отсюда с минимальными потерями. Я сам не ожидал от себя такой устойчивости в мыслях и действиях, но, возможно, осознание всего того, что со мной случилось, придет позже, а пока меня защищает моя психика. Я киваю, тихо извиняясь. Надо быть тихим и любезным. И играть по ее правилам.
Мы идем дальше по коридору, и я в который раз поражаюсь тому, насколько этот дом огромен. Если сейчас Салли приведет меня в свою комнату и заставит заняться с ней сексом, не уверен, что я смогу это сделать. Это, конечно, тоже будет насилием, хотя и в минимальной степени, но я все равно не смогу ничего сделать, просто потому что девушки меня никогда не привлекали. И что тогда? Если ей не понравится, она меня убьет? Отправит обратно в подвал? Что я буду тогда делать? Что вообще нужно делать в такой ситуации, если ты гей, и попал в плен к женщине? Ответов на эти вопросы у меня не было.
— Стой тут, — говорит Салли, и я замираю прямо посередине коридора напротив двери в комнату. Она открывает ее и кивком головы показывает мне, чтобы я зашел.
Комната кажется обычной; кровать, шкаф, туалетный столик. Ничего выдающегося, как минимум, нет клетки или чего похлеще, и я рад уже и этому.
— Твой дружок пока побудет в другой комнате, за то, что плохо вел себя, пока нас не было. А ты пока останешься тут. Я вернусь через несколько минут.
Салли выходит, оставляя меня в комнате в наручниках. Сердце отчаянно колотится. Я боюсь за Ричи. Где он? Что с ним сделали? Я осматриваюсь в комнате, но не нахожу ничего подозрительного, но я себе уже не доверяю. Прохожусь по ковру, вытянув перед собой затекшие руки. Наручники Салли не сняла, и я в ужасе представляю картину, что она так и оставит меня в этих кандалах даже в сам процесс.
Я нервно сглатываю, стараюсь подумать о чем-то приятном, чтобы немного возбудиться, но ничего не происходит. Страх сильнее, и я боюсь даже прикоснуться к этой женщине. Это, конечно, явно лучше, чем если бы насильственные действия стал совершать какой-то мужчина
(не Ричи),
но и это тоже меня очень сильно пугает. Я начинаю ходить из угла в угол, и сердце стучит так громко, что я уже не могу обращать внимание на что-то другое, помимо его бешеного стука.
Я понятия не имею, как заниматься сексом с женщиной.
Липкая тошнота начинает подкатывать к горлу. Возможно, окажись на моем месте кто-либо другой, какой-нибудь другой парень, ему бы это было даже в радость. Но не для меня.
Чьи-то фантазии стали моим кошмаром.
Я вздрагиваю, когда слышу, что тихо открывается дверь и оборачиваюсь, готовый встретиться с Салли один на один. Но я тут же облегченно выдыхаю. На пороге стоит Ричи.
— Господи, это ты, — но он тут же прижимает палец к губам и головой кивает на дверь. Я вижу у него на щеке синяк от удара, но в целом, он выглядит нормально. Он показывает мне знаками не шуметь, и я на цыпочках подхожу к нему.
— Что такое? — одними губами спрашиваю я, и Ричи понижает голос до такого шепота, что мне почти приходится читать у него по губам.
— Она вернется через пять минут, но сейчас она ушла в ванную. Отец в гараже. Входная дверь открыта.
— Откуда ты? Как?..
— Если ты готов сбежать, надо сделать это сейчас, — говорит Ричи, и у меня вся жизнь проносится перед глазами.
— Но если она…
— Четыре минуты, — говорит Ричи, и я испуганно поднимаю вверх руки. Ричи смотрит на наручники, кусает губу, — это можно решить. Нам надо выбраться из дома.
— Они погонятся тут же.
— Ты хочешь переспать с ней, а потом оказаться застреленным? — шепот Ричи оглушает меня, и я дергаюсь, — не будь дураком, Эдди. Это бы долго не продлилось. Исход был бы другой.
— Но как?..
— Ты мне доверяешь? — Ричи снова оглядывается, на шее начинает биться жилка, — у нас мало времени. Там внизу, возле дома, стоит моя машина. Мы сможем уехать. Но надо решиться.
— А ребенок? — тихо спрашиваю я. Неужели я стану почти свидетелем того, как оборвется еще одна жизнь?
Ричи смотрит на меня, сводит брови к переносице.
— У нас нет другого выхода.
— Но…
— Эдди? С кем ты там разговариваешь?
От страха у меня перехватывает горло. Ричи инстинктивно прижимает руку к лицу, к синяку, забегает в комнату и закрывается за дверью. Я остаюсь стоять на пороге, и готов потерять сознание от страха. В комнату заходит Салли. Она оглядывается по сторонам.
— Ты меня за дуру держишь? Я слышала, что ты с кем-то говорил.
— Сам с собой, — вру я, и страх еще сильнее своими пальцами берет меня за яйца. Я в первые в жизни понимаю, что значит эта фраза, — я ждал Вас. Тут никого нет.
— Ах ты мелкий, дрянной…
Но договорить она не успевает. Все происходит в одну секунду, как кадры из кинопленки. Секунда — и она достаёт пистолет из-под полы куртки, но не чтобы выстрелить, а чтобы меня ударить, и я даже не могу представить, насколько это было бы больно. Вторая секунда — я даже не успеваю зажмуриться или закрыться. Третья секунда — Ричи ударяет локтем по двери, захлопывая её, и через мгновение обрушивает на голову Салли вазу, которую я даже не заметил в углу. Женщина вскрикивает и теряет сознание.
— Ричи…
Под головой у нее начинает расползаться пятно крови. Я смотрю на Ричи, а он опускает вазу с отколотым куском, и та падает на пол, разлетаясь на несколько больших кусков.
— Теперь ты мне веришь?
Сердце подпрыгивает во рту, и не удержавшись, я блюю прямо на ковер, отвернувшись, чтобы не попало на Салли. Она распласталась рядом с разбитой вазой, и большая лужа крови ореолом окружает ее голову.