– Вашему тигру пришлись по вкусу наши деликатесы, не так ли господин посол? – поинтересовался Борис у гостя, который всё это время смотрел на происходящее с отвращением.
– Тигр никогда не нападёт на человека первым, значит вы дурно с ним обращались!
– По крайней мере, мы дали ему показать себя, - пояснил Борис, пожав плечами.– Но знаете, зачем держать при себе животное, которое спит и видит как бы разодрать хозяина. Не рационально переводить на него мясо, правильно же я рассуждаю?
Не дождавшись ответа, Борис дал знак страже и те с пиками на готове двинулись на тигра. Голову зверя Борис перерубил мечом сам, занятый добычей, он даже не успел осознать собственную смерть. Такое оскорбление посол не стерпел и поспешил удалиться. Одним ударом меча Борис разорвал все отношения с Жаркой землей.
С тех пор Влас всё пытался найти наиболее удачный момент для своей просьбы, но его нерешительность так и не давала дойти до покоев брата. Когда оттягивать уже было больше невозможно по причине скорого отъезда на Заставу, Влас собрал всё свое мужество и после почтения памяти отца, решился встретится один на один с братом. Он зашёл в круглую комнату, являющейся кабинетом, как раз в момент особо гневного восклицания дяди Юрия.
– Ты, паршивец, не успел примерить корону, как решил расторгнуть отношения со всеми нашими соседями!
Борис посмотрел на дядю привычным для него скучающим взглядом, вальяжно расположившись на кресле, он положил свои ноги на стол, всем своим видом, выказывая пренебрежение. По бокам от него расположилась его давняя свита. Тощий, болезненного вида посланник Гремящего рода – Лавр, недавно обручившейся с собственной сестрой и продолживший славную честь рода, а именно его чистой ветви, у которой дар передавался исключительно от родственника к родственнику, усиливая тем самым осколки Богов в их обладателях. Справа от Бориса, в точно такой же позе застыл Казимир, представитель Цветущей династии. Юноша был обделен умом, но за счет могучей силы сал лучшим другом и защитником цесаревича. Вся их шальная компания имела различную репутацию. Они могли как навести ужас, так и с легкостью влюбить в себя до беспамятства. Кроме Юрия спорить с ними и ставить их на место никто не желал, да и все его попытки воспитания вызывали лишь кривые усмешки у молодых людей.
–Дядя, спешу тебе напомнить, что ты разговариваешь с наследником трона, я прощу тебе эту дерзость, но только на первый раз. «В следующий раз ты предстанешь перед судом за оскорбление величия монарха», —сказал Борис и не дожидаясь яростного потока родственника, продолжил. – И как мне известно, они нам больше не союзники из-за своего предательства. Жаркая земля решила, что справится с Чащей с помощью иных сил, а вы, упустили эту информацию, может вас пора лишить возможности выступать в Совете?
– Я не…
Но закончить ему так и не удалось, присутствующие, наконец, заметили, мявшегося у дверей Власа.
– Продолжим позже, дядя, сейчас вы свободны, я должен уделить время своему брату, – отрезал Борис, кивком указав Юрию на выход. Едва тот покинул комнату, лицо цесаревича преобразилось и приняло жадное выражение лица, такое лицо у него было лишь в двух случаях: когда он выезжал на охоту или если в его поле зрения попадался Влас. По сути, на него тоже велась охота.
– И что же не кланяешься новой главе семьи? - с издёвкой спросил Борис.
– Простите, Ваше Высочество, -поспешил извиниться Влас, он не хотел злить в такой важный момент брата.
–Конечно, как я могу держать зло на собственную кровь. Я тебя давно не видел, почему ты решил прийти сюда сам? Мне казалось, ты словил некую хандру после смерти отца. Тебя ведь не беспокоит, что я занял его покои?
Каждое слово брата, больно ранило Власа, эхом отдаваясь груди, но он стерпел все провокации и молча проглотил назревающую злость. Сегодня он должен быть примерным подданным в первую очередь, а не человеком со своим именем.
– Вы достойны их как никто другой, –согласился Влас. – И вы как всегда правы, я пришел сюда, чтобы просить вас об услуге. Я ведь завтра уезжаю на Заставу, где нет никаких книг, вы знаете мою любовь к ним, и я…
– Променял бы девку на клочок бумажки, - с гоготом вставил Казимир, сотрясаясь всеми мышцами сразу.