Прощальный вечер можно было бы назвать балом, но придворные старательно избегали этого слова. Бал — это всегда ослепительный праздник, а отбытие в Чащу никак нельзя назвать счастливым событием. Безусловно, все прошедшие Смотрины достойны уважения, но обычные солдаты, не обладающие защитой титулом, часто не выдерживали испытания Чащи. Если бы горожане узнали про бал, то его бы назвали пиром на костях, а злить простой люд ради одного вечера с танцами никто не желал, поэтому во дворце собирались в малом зале. Каждый год в нем чествовали новых героев и отважных защитников. Армия нуждалась в людях и царство их щедро предоставляло. На смену старым рядовым приходили новые, но в случае князей повышение по службе происходило гораздо быстрее и без потерь. Поэтому провести тихий царский вечер всем было только в радость.
Стояла тихая ночь, когда двери малахитового зала открылись для своих гостей. Собрался весь высший свет, такое сосредоточение силы было возможно лишь во дворце и на границе Чащи во время особо опасных вылазок. Последними заходили герои этого года – новобранцы. Их было всего около двадцати, и лишь шестеро из них обладали дарами богов. Брат Власа шел самым первым среди них, чуть позади него, не опуская головы, блистал старший сын Кассандры -Петр, его мать как того требовали приличия утирала слёзы платком. Влас замыкал тройку царской крови, его мать смотрела только на Бориса. Далее процессия так же шла по рангу, князья и княгини Гремящих, Цветущих и Стремительных шли одной линией, все они были равны по титулу и силам, и обладали едва ли не большей властью, чем царские особы. Посланники Богинь, не имеющие особых благословений в зал, вошли неуверенно, лишь княжны Морозовы, облачившиеся в черное, не раздумывая поспешили принять соболезнования всех собравшихся, их отец от горя по утрате супруги так и остался прикован к постели. Влас не знал собственных родственниц по матери хорошо, но слышал их частый шепот и громкий смех, стоило ему оказаться возле них. Поэтому юноша вовсе не верил в искренность их горя, девушки нашли лишний повод привлечь к себе внимание двора.
- Примите мои глубочайшие соболезнования, княжны Морозовы, прошу вас заверить вашего отца, что его утрата — это горе для всего государства, доброту княгини никто не забудет, - Влас озвучил стандартный набор придворных слов, которому учат с малых лет. Как тому и подобает Морозовы ответили вежливыми поклонами, выражение сочувствия являлось дурным тоном. Когда все формальности были соблюдены, начались тосты во славу новоиспеченных защитников. Зазвучали почти неслышные мелодии музыкантов, а звук бокалов становился, наоборот, все громче. Влас допивал третий с жарким вином, когда наследник Стремительных уже немолодой, но всё ещё обладающий остатками былого величия воин, поднял кубок, наследники всегда носили с собой свои золотые чаши, не разделяя новой моды на стекло.
- Мы пьём за наше будущее-за наших детей, они, направляемые богами, добьются отмщения, и наш остров навсегда обретет милость Божественных даров! - прогремел Ратмир Стремительный, и хотя он будучи наследником, не мог иметь детей в уплату за своё могущество, позади него стоял его многочисленный род. Среди похожих лиц, для Власа выделялось лишь одно – грациозное, высеченное из гладкого камня, но не утратившее своей мягкости лицо Надежды. Она приходилась племянницей знаменитому наследнику и к двадцати годам добилась едва ли не той же славы. Великая Посланница, обладающая огромной физической силой и присущей всему её роду плавностью движений. Из-за высокого роста, заметной мышечной мускулатуры, девушка привыкла горбиться и прикрывать платком оголенные части рук. Она была предметом насмешек и зависти, и ни за что бы не догадалась, что имеет тайного воздыхателя. Влас танцевал с ней один раз, но до этого многие годы провел в мучительной нерешительности, медленно наблюдая за тем, как Надежда взрослела, пока сам он оставался лишь мальчишкой. И даже сейчас разница между шестнадцатью годами и двадцатью казалась целой пропастью, но не для Власа. Чувства, зародившиеся еще в детском возрасте, развились в нечто большее и вылились в жаркое пламя, которое приносило настающую боль его носителю. Четвертый бокал, осушенный за один глоток, сделали невозможным сдерживать этот пожар в груди, и Влас направился прямиком к его источнику.
-Мой сын решил отведать все радости плоти в эту ночь? - цепкая рука княгини Ольги появилась словно из ниоткуда и удержала Власа за локоть, заставив его сменить курс – полностью развернувшись к матери. Княгиня Ольга рано состарившейся женщина, внешне являлась полной противоположностью своим сыновьям. Её жидкие бесцветные волосы свисали в замысловатой прическе по бокам от ушей, при малейшем движении эти кудри спешили отпружинить друг от друга. Холодный взгляд черных глаз прошелся по сыну оценивающе, подметив все недочеты в его одежде, но скандал на публике Ольга решила не устраивать.