-Разве это не мой час? Раз нас чувствуют, как героев, значит и дозволено сегодня гораздо больше положенного, - Влас поспешил незаметно освободиться от сильных рук матери, ловко вывернувшись и едва не пролив вино на пол. Этот неуклюжий жест не остался незамеченным.
-Пока ты не познаешь норму положенного, переступать её безрассудно. Или ты стремишься перенять внимание с брата на себя? - Ольга как обычно видела во Власе не младшего сына, а угрозу для старшего.
-Разве я способен тягаться с тем, то одарен Богами? - почти серьезно ответил юноша. - Я слышал его скоро ждёт повышение? Дед уже месяц не покидает своих покоев, неужели нас ждет новый царь?
-Всему своё время, мальчик,- обращение матери больно кольнуло Власа, до шести лет, она отказывалась наделять его именем, боясь или надеясь, что он попросту не доживет до сознательного возраста, в то время как более крепкий Борис был назван ещё в утробе. -После смерти царя Илариона, регентом стану я, пока твой брат не закончит службу.
-Царь пережил трёх носителей осколка Богов, что помешает ему пережить ещё одного?
Будь они сейчас наедине Влас не остался бы без пощечины. Он и сам не понимал откуда взялось это острое желание вечно провоцировать мать, видимо за него говорили годы детской обиды.
- Главное, чтобы он не пережил тебя, дорогой.
Ольга поспешила удалиться к своему единственному, как она считала, сыну. Для неё возможность того, что тело Бориса окажется неподходящим была невыносимой и между тем, она всё же спешила разделить всё свое свободное время с сыном и из-за страха в его недостаточности.
Для Власа уход из под взора матери означал, что проход открыт. Он не раздумывая направился в самую гущу синеватой дымки платьев и камзолов.
Не было ничего удивительного в том, что Стремительные, одаренные Тихоном - властителем вод, стремились все время надевать всевозможные оттенки синего и голубого, с тех пор этот цвет закрепился за ними на царском уровне. Такому же примеру последовали и Цветущие, чьи одежды всегда носили в себе природные узоры и Гремящие, которых называли белыми не только из-за цвета их убранств, но и из-за характерных белесых волос и молочной кожи. Платье Надежды не стало исключением, но оно ей не шло. Влас считал, что она была рождена для боевых облачений, и хотя он никогда не видел Надежду в битве, во снах она приходила к нему исключительно в стальных доспехах.
– Я вас не потревожу? – Надежда стояла одна, в отдалении от родственников, неровно поправляя, норовившую соскользнуть с плеча старинную шаль. Влас с удовлетворением отметил, что почти сравнялся с ней ростом и находясь вместе они уже не создавали столь комичную пару для двора.
– Мой одинокий угол всегда рад встречи с вами, князь. – Надежда, стремясь, даже в неформальной обстановке проявить учтивость, склонилась в поклоне. С точки зрения проявления эмоций, попытка пошутить являлась хорошим показателем для Власа, и он решил проявить максимальную многословность, хотя скорее за него всё сделало вино.
– Вы вернулись из Чащи, чтобы проводить меня на службу?
– Да, то есть нет…- княгиня выглядело очень смущенной, её щеки поспешили зарумяниться, но она не растерялась. – Сегодня на Заставы отправляется множество новобранцев, в том числе и мой двоюродный брат. Вы, наверное, слышали о нём, Лазарь Стремительный.
Всё что знал о нём Влас это то, что он старше, выше и приходился потенциальным женихом для Надежды.
– Нет, пожалуй, я не имел чести быть представлен ему. Да и если бы был, слава других представителей рода меркнет перед вашей. Вас считают почти, что святой.
Надежда бросила удивленный взгляд васильковых глаз на Власа. Не издевался ли князь? Её уважали за воинское искусство, но раздавать комплименты никто не спешил. Слишком далека она была от образов тонких посланниц, служивших на периферии Чащи, а не в самой ей гуще.
— Это лишь глупые сплетни, народ любит приукрашать то, что сам даже не видел. Все, кто отдают долг Острову в Чаще являются героями. Я думаю, о ваших подвигах сложат множество песен.
–И ты будешь вспоминать меня, слушая их? - шёпотом и перейдя на ты, спросил Влас, раскрасневшись. Ночные встречи под угасающие свет свечей идеально подходили для таких разговоров. Немало помолвок повидал малахитовый зал за многовековую историю.
– А вы вспоминаете обо мне, когда запевают девицу меча и щита? – Надежда не смогла перейти с обращения на вы, но всё же перешла на шепот, и даже склонила голову к князю, заметив серебреный отлив его глаз.