- Отец, мы должны вновь собрать восток, народ устал, мы сами способны обеспечить себя хлебом и золотом, в наших краях нет Чащи, все богатства земли утекают в столицу. Как долго Варему терпеть этот гнёт, если ты стар, то я подниму всех наших воинов! – кричал Кассиан на отца. Дальний берег он называл исключительно Варемом – так звался этот край до прихода ложных богов.
- Ты ищешь славы, сын мой, но в смерти нет героизма, ты навлечешь траур на все наши земли, - ответил тогда ему Аврелий, горячность слов сына вызывали в нем лишь воспоминания о юности. Из-за похожих изречений он прожил пол жизни как червяк, содрогаясь от мыслей о грядущих днях.
- Я думал ты не трус, отец!
- Кассиан, помнишь, когда ты был ребенком, я рассказывал тебе историю про короля и змея? Так вот, теперь мы будем змеем, - юноша лишь закатил глаза на сантименты отцы, восток находился на грани, и лишь слепец мог этого не заметить.
С тех пор прошло несколько лет и мало что изменилось, но Аврелий успел собрать вокруг себя всех змей востока. В последний день первого месяца весны, стариц покинул одинокую башню Черного Жала. Когда Жало звалось еще Солнечным, город окружали крепкие белокаменные стены, десять башен гнездились на холме, отражая от своих стен блики солнца, краска со временем потрескалась, но это по истине великой сооружение, расписанное изнутри всеми цветами закатного солнца, оставалось целым. Когда за местью пришла царица Василиса, стены разрушили Потомки. Они наслали на город бурю и шторм, и жители сдались без боя. Но царица осталась недовольна, башни она заставила разобрать собственноручно самих наследников Черного Жала. Так бы и не осталось свидетельств о существовании старинной крепости, если бы один из певцов из Аурелисов, не растопил сердце царицы. Пробравшись ночью к ней в опочивальню, за ночь любви, он выменял целую башню, на которой находилось само жало – остроконечный железный шпиль. Говорят супруг царицы был так дурен собой, что испугавшись за будущих наследников, Василиса решила иметь детей от самых красивых представителей царства. Она объединила земли свои чревом, родив детей от отцов со всех краев царства. Так гласили легенды, однако же Аурелисам единственным из предков Черного Жала позволили жить, остальные погибли, неся службу на Заставе. “Вполне возможно, что с нынешним царским родом, мы имеем общую кровь” – подумал Аврелий, оглянувшись на твердыню предков, сейчас одинокая башня с почерневшим шпилем выглядело убого, но таким и должно быть убежище старца.
Восток имел свои традиции несмотря на принадлежность к Божьему Острову, у них было мало храмов с ложными Богами, зато множество неприметных землянок, где собирались тихими ночами и жгли травы во славу единственной Всевышней Аи- матери гор, лесов и рек. Своей грудью она выкормила первых людей, из костей построила им дома, слезами наполнила бесконечное море, а после того, как отдала себя земле, последним вздохом дала миру жизнь, лившись своей. Её служители верят, что однажды, сын найдет её и оживит и тогда, люди отправятся за ней на новые земли с любовью и спокойствием в сердцах. Аврелий не верил в возможность её воскрешения, но свято чтил её жертву. На востоке тут и там находили залежи огромных костей, не похожие на скелеты животных, это ли не являлось доказательством существования Всевышней? Аврелий подумал, что давно не посещал её обитель, он привык молиться Аи каждую ночь, только вот дела главы рода навалились на него тяжким грузом. По утрам же он выполнял роль умудренного жизнью старца, прогуливаясь по шумному рынку раскинувшемуся у подножья скалистых гор. Восток был поистине живописным местом, омывающийся морем и охраняемый высокими хребтами, бродя по тесным улочкам можно наткнуться на многочисленных художников и певцов, воспевающих в своих трудах красоты Дальнего берега, а еще они были безупречными доносчиками.
- Старец, оцени белые пески на моем холсте?! – попросил его молодой художник с необузданной шевелюрой на голове.
- Рисунок твой прекрасен, спору нет, только возможно ли передать блеск солнечных лучей, раскиданных по взморью? – громко спросил Аврелий, глядя в лица проходящей мимо стражи, Посланников среди них не оказалось.
- Вы как всегда точны в своих высказываниях. Старче, окажите милость, возьмите хлеб с моего стола и разделить воду со мной, - попросил его художник, Аврелий хорошо его знал, он был сыном каторжника, который так и не сумел добраться до дома. По правилам Варема, всякий просящий совета у старца, обязан предоставить ему постель и трапезу, эта традиция не шла в разрез с остальным островом, от того за неё не вешали, хотя и относились с подозрением.