- Мы объявим войну? – удивленно воскликнул Кассиан, даже в самых смелых мечтах, он не мог и думать о таком.
- О нет, мы поступим хитрее, разрушим их изнутри! Наши великодушные соседи поделились со мной одной интересной вещицей, - Аврелий улыбнулся и выглянул за ставни, где-то вдали ветки черных деревьев пронизывали не менее черные тучи насквозь, небо кровоточило, начинался дождь.
Матери и сыновья
Мужские взгляды неотступно следовали за Забавой. Будущие посланники, находившиеся уже неделю в пути, искали отраду в рыжих локонах девушки. Когда они шли через леса, кто-нибудь обязательно оставался сторожить её навес на ночь, если на пути попадался им холодный родник, Забава не мочила свои прелестные ножки, а падала в объятия первого мужчины и пока тот, проклиная свою неуклюжесть старался не нахватать пиявок, она весело щебетала слова благодарности на ушко. Но дорога становилась все сложнее, а солдатам едва ли хватало сил перебирать ноги, за всё время пути, они так и не остановились ни в одном постоялом дворе, дабы сбить со следа возможных преследователей. Нехороший голос внутри Власа часто напоминал ему, что такая спешка вызвана его присутствием, тогда он начинал стыдиться, но длилось это обычно недолго. Он успокаивал себя тем, что страдал он со всеми вместе на равных. Власу пришлось даже отдать скакуна Забаве и её темной тени, так прозвал южанку Яков, он бы придумал куда более обидное прозвище, но не хотел упасть в глазах Забавы, которая уже привязалась к Рогнеде. По началу он отдавал им коня ближе к сумеркам, но Яков так упрашивал его, что животное пришлось отдать в полное распоряжение Забавы, Влас тайно надеялся, что уж его то скакун скинет непрошенную хозяйку, но оказалась, что её он слушался с еще больше охотой. За жеребца Забава заплатила своей дружбой, с тех пор весь путь они шли вместе и периодически обменивались нелестными разговорами.
- Считаешь это правильным? Расплачиваться за всё своей красотой? —спросил Влас, не выдержав очередного свиста в сторону Забавы, когда та, забираясь в седло, нарочито долго демонстрировала худые длинные ноги.
Забава посмотрела на него свысока, закрыв собой солнце, да так, что лучи отразились от её волос и те, стали на мгновение золотыми. Влас поспешил отвернуться, он боялся попасть под её чары. Ведьма, не и иначе, таких и в Чаще не сыщешь.
- Каждый платит чем может. Тебе достались с пеленок золотые монеты, а мне красота, и то не вечная. Думаешь я бы не хотела обменяться с тобой? – сузила она глаза, как делала всегда, когда злилась, за эти дни Влас, казалось, успел выучить каждую морщинку её лица.
-Можно найти другой способ. Вон Рогнеда себя не выставляет на показ, - махнул он рукой за спину Забавы, где притаилась ещё более худая, чем в начале их путешествия девочка. Услышав свое имя, она приоткрыла глаза цвета ночи и сонно произнесла:
- А я лишь разделаю блага Забавы, знаешь как паразиты, мне отец их показывал, достал из кишков целую тьму, нас таких много, - и словно намекая на Власа кивнула головой в сторону Якова.
- Это другое, ему заплатили! – он осекся со стороны его аргумент показался детским, ему пришлось признать, что по существу Забава оказалась права, цена в любом случае будет уплачена. – Не мне об этом судить, прости, Забава, если обидел.
- Ох за это я и люблю тебя Власик!- внезапно громко крикнула она, но улыбнулась все же тепло, и на сердце у Власа отлегло. – Ну что наперегонки?
Забава одарила его смехом и поскакала в сторону незасеянного поля. В след за ней устремилось и остальные наездники. Влас злостно про себя подумал, что по крови он превосходил их всех, а плелся позади.
- Что и тебя за дровами послала? – с грустью в голосе спросил Яков, за последние дни он словно помешался на Забаве, это не могло не настораживать Власа, он уже был не уверен в верности наемника.
- А ты всё об одном думаешь, - недовольно ответил он, посмотрев вперед, прерывисто вздохнув. Они знатно отстали.
- Вдохновение для битв я ищу в женщинах, - похвастался он, ускоряя шаг.-Как думаешь она одна из клейменных?
- Это сильное заявление, - Власу не понравились даже возможные предположения о том, что Забава могла быть одной из работниц публичного дома. Проституцию узаконили сразу же после того, как ушел великий Владимир, который лично утопил на трех кораблях столичных блудниц. Но мужчины всегда нуждались в обществе не только жён, а деньги не пахли, и тогда все публичные дома обложили налогами, а женщин положили под раскалённое железо. Неизменным символом разврата вот уже более двух ста лет являлся треугольник, означающий тройственность душ самих проституток. Позор, обман и похоть. Клеймо на нежной коже таких девиц не давало мужчинам потерять голову.